Чтение онлайн

Прошло минут десять, картинка на наших «экранах» незначительно изменилась: наши противники уже подошли к тому месту, где мы с дороги сворачивали в джунгли. Судя по поведению злодеев, они не собирались сходить с дороги, накатанной квадроциклами. Похоже, что они двигались в сторону дачных домиков. Только я успел подумать об этом, как шедший впереди Мерзкий, остановился и начал рассматривать, что-то у себя под ногами. Затем он позвал молодого парня с автоматом и показал ему в джунгли. Теперь они уже вдвоем поочередно смотрели, то под ноги, то в джунгли. Вся группа заметно насторожилась, взяв оружие наизготовку. К Мерзкому подошел «Одноглазый» и еще один высокий мужик в армейском камуфляже с трубкой спутникового телефона в руках.

— Кажется он звонить собирается, — насторожился Липский, — нам это совсем ни к чему. Саныч, давай я вышибу у него телефон, — собровец отставил свой «Калашников» в сторону, — в оружейке есть винтовка с оптикой и глушителем.

— А сможешь? — усомнился дедушка, — это же «объявление войны», если не попадешь, они подкрепление вызовут.

— Обижаешь Саныч, — ответил вернувшийся из оружейки Липский, приспосабливая винтовку на амбразуре, — тут двести метров всего, как в тире.

Через несколько мгновений прозвучал негромкий хлопок, и я в бинокль увидел, что телефон взорвался в руке нациста. Тот с испугу присел, отбросив в сторону остатки трубки. Остальные нацисты, практически, не отреагировали на удачный выстрел собровца. Только Мерзкий отпрыгнул в сторону и залег в траве. Еще через несколько мгновений на дороге началась суета: двое злодеев побежали в обратном направлении, один залег рядом с Мерзким, «Одноглазый» ломанулся в кусты в нашу сторону и пропал из моего поля зрения, «телефонист» отпрыгнул на противоположную сторону дороги и свалился там в траву, еще двое остались стоять, бестолково оглядываясь по сторонам и водя перед собой стволами автоматов.

— Амбразуры закрываем, пока они не начали осматривать наш холм, — распорядился дедушка, — оставляйте только маленькую щель для наблюдения. Мигель, — обратился он помощнику Липского, — спускайся вниз к входной двери, побудешь там. Если кто-то к ней приблизится, дашь знать. Только не кричи, а потихоньку поднимись сюда.

— Они, вроде, очухались, — наблюдавший за противником Михалыч, заметил, что нацисты начали осматривать окрестности, — «Одноглазый» выполз из кустов, командует, руками машет. Двое, что убегали, обратно возвращаются. «Телефонист» машет рукой в нашу сторону. Догадался сука, откуда выстрел был. Саныч, надо меры принимать, пока совсем не очухались.

Не успел Михалыч произнести эту фразу, как с дороги послышались автоматные очереди. Две или три пули с противным визгом отрикошетили в воздух от поднятых бронированных заслонок. Одновременно с этим, Мигель громко выругался и схватился за лицо, шальная пуля оцарапала ему щеку. Липский быстро обработал рану и наложил пластырь. Дедушка сразу же заставил нас уйти в спальное помещение, где не было амбразур, и о дальнейшем мы только могли догадываться.

Как я уже говорил, в спальне, помимо кроватей стояла оружейная пирамида с автоматическими винтовками М-16, а за ней на полках лежали цинки с патронами. Я, от нечего делать, вскрыл коробку и начал снаряжать магазины к винтовкам, девочки осмотревшись и разложив на кроватях подушки с диванов яхты, прилегли отдыхать.

Зарядив несколько магазинов, я убрал их в разгрузку, а сам принялся разглядывать стены нашего убежища. Мое внимание привлекла дверца, на которую раньше никто не обращал внимания из-за того, что она находилась за оружейной пирамидой в дальнем углу. Обойдя стойку с винтовками, я внимательно осмотрел небольшую дверь, больше похожую на люк вентиляции. Замок на ней имелся и для того, чтобы его открыть нужен был ключ, наподобие того, каким пользуются железнодорожники. Однако, мне оказалось достаточно ножа-мультитула. Потянув на себя дверку, я обнаружил за ней вентиляционный канал небольших размеров, но такой подросток как я, мог по нему легко перемещаться и даже не ползком.

— Девочки, мне надо посмотреть, куда ведет эта вентиляция, — заглядывая в канал, позвал я девушек, — постойте на «шухере», я полез.

— Делать тебе нечего, — возразила Анюта, — а если застрянешь?

— Ты посмотри сама, — кивнул я на дверцу, — там Михалыч на карачках пройдет, не только я.

Анюта и Лусия заглянули в вентиляцию, покачали головами, как будто покрутили пальцем у виска, но возражать мне не стали. Прихватив винтовку, я пополз вперед по вентиляционному каналу. Преодолев на коленях метров десять, понял, что погорячился, надо было предусмотрительно соорудить какие-нибудь наколенники. Пол в этом узком коридоре был отлит из бетона, с мелкой щебенкой, при этом, строители не «заморачивались» его выравниванием. На всей протяженности, под коленями у меня был испытательный полигон для тестирования протекторов автомобиля на сцепляемость. Я попробовал передвигаться ползком — лучше не стало, локти моментально ощутили все «прелести» каждого выступающего камушка. И когда, я уже решил, что буду пятиться назад, впереди мелькнул отсвет луча фонарика на металле. Это оказалась решетка на выходе из вентиляционного канала.

Добравшись до люка, я заглянул за его решетку, передо мной в темноте терялся большой зал, противоположную стену которого, трудно было рассмотреть в свете налобного фонарика.

— Девочки, здесь еще помещение, — крикнул я подругам, — огромное, без света. Сейчас попробую люк открыть.

— Марк, возвращайся, нас дедушка зовет, — ответ Анюты заставил меня отложить попытки проникновения в новую комнату подземелья.

Кое-как развернувшись в тесном коридоре, я пополз обратно в спальню. И уже через пару минут мы втроем поднялись к «старшакам». В комнатах наверху явственно чувствовался запах пороховой гари. Наши старшие партнеры отдыхали, сидя на полу, только возле северо-восточной амбразуры стоял Мигель с биноклем.

— Ну что, друзья, пора заканчивать нашу авантюру, — дедушка серьезно смотрел на нас, — вам здесь делать абсолютно нечего, сворачиваем поиски и уходим на яхту. Сегодня ночью, скорее всего, возвращаемся на Барбадос…

— Да как же так? — я не смог дослушать дедушку до конца, — мы ведь ничего не нашли. Кстати, там еще большой зал есть, в котором мы не побывали, я через вентиляцию его обнаружил.

— Марк, имей терпение выслушать, а потом встревай в разговор, — дедушка строго посмотрел на меня, — я не договорил. Наши пираты «откатились» к своей яхте, но сомневаюсь, что они на этом успокоятся. Я не могу подвергать вашу жизнь опасности. Ваши родители, боюсь, нас не поймут, — он обратился к полковнику, — верно я говорю Альдо?

— Да, Владимир, — сеньор Торрихос поддержал дедушку, — Лусия, ты с ребятами вернешься на Барбадос и там, в моих апартаментах будете дожидаться нашего возвращения.

— А сейчас, мои хорошие, возвращайтесь в спальню и ждите там, пока мы не соберемся выходить из бункера, — поставил жирную точку в разговоре Abuelo Vlad.

Мы с девчонками снова вернулись к своим кроватям, обсуждая по дороге несправедливость устройства мира вообще и поведение наших родственников в частности. Следом за нами вышел сеньор Торрихос, который направился к яхте, чтобы до вечера убрать ее к соседнему острову, подальше от беспокойных «квартирантов». Нам же оставалось только завалиться на кровати и ждать наступления сумерек. Но долго полежать не получилось, не прошло и двадцати минут, как сверху раздался грохот пулеметных выстрелов, видимо что-то пошло не по плану. Девчонки присели на кровати и зажали уши ладошками, а я схватил винтовку и разгрузку со снаряженными магазинами и побежал наверх.

— Ты чего прибежал, — увидев меня, крикнул Липский, — давай вниз!

— У меня магазины снаряженные, — я протянул ему разгрузку и винтовку, — вот!

— Оставь здесь и бегом обратно, — скомандовал дедушка, который стоял у амбразуры с биноклем в одной руке и винтовкой — в другой.

Возле другой амбразуры замер на треноге крупнокалиберный пулемет, рядом с ним суетился Иванчук. Но выстрелы, которые я слышал, были из ручного пулемета, стоявшего прислоненным к стене. Липский со снайперской винтовкой, расставив ноги и облокотившись на подоконник, выцеливал кого-то через щель в этом окошке. Раздался хлопок и собровец отпрянул от амбразуры.

— «Одноглазого» зацепил в ногу, — Липский перевел дух и снова приник к прицелу винтовки.

— Марш отсюда, — прикрикнул на меня abuelo, — присмотри за девчонками, чтобы не паниковали.

Второй раз за весь период нашего знакомства на меня накричал дедушка, а значит, он сильно за меня волнуется. Это я понял еще в первый раз, когда abuelo меня, чуть ли не пинками, выгнал со двора во время нападения пакистанцев. Естественно, что я «испарился» в ту же секунду. Девочкам я был нужнее. Они сидели съежившись на кровати, как испуганные евражки, которых показывали в любимом мной National Geographic. [1]