Чтение онлайн

— Об этом следует просить не нас, а людей из клана Ии.

— Из клана Ии?

— Да, коль скоро в нашем доме выследили злоумышленников, то чья же это работа, если не тайных соглядатаев, которых заслал Ии Наоскэ? Приходится признать, что в их руках и находится судьба нашего рода с той поры, как нами заинтересовались секретные службы.

— Вчерашнее предостережение, которое старейшина сделал нашему князю, доказывает: до властей еще не дошли сведения о том, что вы притихли и отныне ведете себя осмотрительно.

— В подтверждение тому, что в нашем доме нет двоедушия, вы должны немедленно покончить с жизнью!

— Решается судьба клана, мы требуем, вспорите животы!

Вызванные самураи отлично поняли, что оказались в глубокой осаде. Ответить было нечего, и все лишь шевелили губами, как караси. Лица приобрели землистый оттенок.

Вопрошающая сторона, напротив, от своих же собственных слов, казалось, потеряла разум:

— Времена, мол, изменились! И эти смехотворные теории вы обсуждали с пеной у рта!

— А теперь вы застыли в ужасе перед железной дубиной верховного старейшины — да поздно! Что могут понимать о временах и о переменах такие выскочки как вы? Поглядите-ка, кто движет переменами — не кто иной, как железный, твердокаменный старейшина. За триста лет правления сегунов Токугава он — первый из великих министров!

— Кто-то из вас, помнится, пугал нас, что если клан Нагасима не будет заодно со старым князем из Мито, [42] то потом придется кусать локти, в последний паланкин сесть будет поздно — и кто же это был?

— И если уж на то пошло, почему не видно Цуруми Гинноскэ?

На этот вопрос последовал ответ, что Цуруми не оказалось на месте.

— Как не оказалось? Так он опять по ночам где-то бродит! Пользуется авторитетом дяди-советника, всякий стыд потерял — тошно от такого слушать про почитание императора. Легкомыслие ваших пустоголовых крикунов очевидно, если главарем мог быть такой выскочка, как он. А теперь, господа хорошие, что посеяли — то и пожните!

— Если раскаялись искренне, режьте животы, режьте!

И тут со двора послышался сиплый голос:

— Человек, который пожал плоды посеянного, здесь — это я.

— Цуруми Гинноскэ! — изумленно закричали все, разом обернувшись.

Цуруми Гинноскэ, с посеревшим лицом, вошел и в изнеможении опустился на порог. Затем он молча развернул что-то круглое, закутанное в его накидку хаори. [43] Появилась голова.

Странная тишина нависла над собранием.

— Это голова старейшины, — робко произнес Гинноскэ, но никто не пошевельнулся. Каждый сжался в маленький комочек, словно паук, у которого пламя выжгло мышцы, внутренности и мозг.

— Сейчас только… там, на краю рва подобрал… Рядом лежал человек, с виду ронин, мертвый, с разрезанным животом. Я послал привратника Масадзо сбегать на улицу разузнать. Так вот, он говорит, что совсем недавно, перед воротами Сакурада, сопровождавшая выезд старейшины процессия была атакована несколькими десятками ронинов из клана Мито.

— Времена переменились! — вдруг с неожиданным жаром закричал вскочивший на ноги Цутия. Вслед за ним, вне себя от возбуждения, повскакали в полный рост и все остальные подследственные, до недавнего времени находившиеся на грани жизни и смерти.

— Неужели люди из дома Мито все-таки сделали это?

— Небо его покарало!

— Теперь государственная политика переменится!

Сторона обвинителей пребывала в растерянности и безмолвии. При последующем размышлении возникал вопрос: каким это образом Гинноскэ смог подобрать голову старейшины? А что еще важнее, надлежащим действием в отношении головы была бы наискорейшая передача ее куда следует. Но потрясение было слишком сильно, ведь до сих пор все шло заведенным порядком, а неожиданная пылкость сторонников императора ошеломила их обвинителей.

В этой обстановке к Цуруми Гинноскэ вернулось мужество. Хоть и был он неисправимым гулякой и ветреником, но все же обладал некоторыми способностями. Выпятив грудь, он произнес:

— Да, теперь времена переменятся. Конечно, ронины из клана Мито будут пойманы и, скорее всего, казнены. Однако и голову старейшины на прежнее место не вернуть. Разве за прежние три сотни лет правления Токугава случалось такое, чтобы средь бела дня государственный старейшина лишился головы от рук ронинов? Не случалось! Если подумать, эту голову добыли не просто преступные ронины, рок направлял их, воля небес. Таков дух времени. Прежде кто-то из вас сказал, что господин Ии — редкостный государственный ум, что он являл собой железного, твердокаменного правителя. Воистину, это был незаурядный человек. Выдающийся, неподражаемый в своем самовластии политик. А теперь этот великий и непререкаемый властитель зарезан — могут ли времена остаться прежними? Следует лишь немного подождать, и наверняка старый Мито или его отпрыск Хитоцубаси [44] дадут о себе знать.

— И для нашего клана подует ветер перемен! — торжественно произнес Цутия, а Матида съязвил:

— Ну, разве не счастливое для всех нас событие? Кто-то тут сказал, что когда господин опозорен, то и вассалам не жить. Теперь тот, кто навлек позор на нашего князя, наказан небесами. Это ли не повод для радости?

— Нет, ну… Это событие радостное… — едва ворочая языком, выдавил из себя один из вопрошателей, и Урусидо Кодэндзи с красноречивым долгим вздохом заметил:

— Понятно. Стало быть, никто из нас и не думал, что человек, устроивший эти ужасные тюремные застенки, сможет благополучно здравствовать. По правде говоря, его зверские, кровожадные судилища заставляли хмуриться и меня, я тоже был против этого.

Закипели, запенились громкие крики одобрения. Урусидо, словно бы желая обуздать их, напряг свой высокий голос:

— Так выпьем же каждый по полной чарке за нашего господина и за страну!

В то время, как он это произносил, раздался куда более громкий истошный вопль:

— Эй, эй, головы-то нет!

Поскольку старейшина лишился головы, то не только в клане Ии, а и в сёгунском замке всеобщая растерянность достигла крайней степени.

Нападавших ронинов было восемнадцать, одного из них зарубили там же, четверо тяжело раненных вспороли себе животы неподалеку от места происшествия, восемь человек своими ногами пришли с повинной, а еще пятеро куда-то скрылись. Кто именно из этих пятерых утащил голову — все еще было неясно.

Кроме того, из донесения караульного при воротах усадьбы князя Эндо Тадзима-но ками следовало, что некий человек подобрал какой-то круглый сверток возле тела покончившего с собой самурая по имени Аримура Дзидзаэмон. Оставалось под вопросом, была ли то голова старейшины, а кроме того, сообщалось, что по виду человек с зонтиком узора «змеиный глаз» не был похож на приспешника нападавших.

На следующий день, четвертого числа, из дома Ии в замок сёгуна направлена была записка от имени самого государственного старейшины, сообщавшая, что присутствие старейшины в замке затруднительно по причине головной боли и недавно полученной раны. От сёгуна явился посланец, управляющий дворцовым ведомством князь Сионоя Бунго-но ками, в подарок больному он преподнес корейский женьшень.