Чтение онлайн

Происхождение: считается, что родился в провинции Хунань, в крестьянской семье, восемь детей, единственный выживший, родители умерли от голода в 1928, родственники неизвестны.

Образование: Фр. Нолан из миссии Хзу-Тай (см. прилагаемую переписку) усыновил способного ребенка, удивительная память, направлен в Шанхай, миссионерский фонд, наставники из Великобритании, сестра Мария-Селеста (см. прилагаемое фото), степень магистра, Лондонский университет. Переводчик с французского, немецкого, английского. Женился на Джейн Трэйн, машинистке, Лондон; бросил жену и ребенка в 1936, вернулся в Китай, работал в министерстве иностранных дел до 1938. Затем исчез. Полагают, что в подполье с Мао Цзе-дуном. Член Мартовской группы. Вступил в Коммунистическую партию в 1946, см. дело Дзета 56/А/51. См. прилагаемые фото. См. аналитич. таблицу 569-72.

Нынешнее положение: глава Голубого отдела, отделения западной разведки. Штаб-квартира в Пекине. Маоист, ветеран Красной Гвардии. Принял Культурную революцию 1966-67. Обвинен в уклонизме, восстановлен в прежнем положении персональной директивой Мао. Предполагается, что на настоящее время самый влиятельный офицер разведки Пекина. Наиболее опасен. Предполагается, послужил причиной краха Дантон Форс Тайпе в 1961. (см. дело Лямбда-51/с.14 — Джонсон, покойный Джорж). Объект является автором поэтического сборника "Цветы правды", в котором отстаивает идеи атомной войны и мировой гегемонии Красного Китая. Коллекционер художественных ценностей, специалист по запахам.

Внешность: Шесть футов три дюйма, вес 265 фунтов, черты лица северо-китайского типа, туберкулез в анамнезе, глаза карие, волосы черные, стриженные под расческу, шрам от нижней губы до подбородка. Свежих фотографий не имеется.

Анализ: Объект женился на разведенной жене проф. Алексея Успанного, подписал официальные бумаги на усыновление дочери мадам Ханг Та-По, Марии Тани Успанной, 1963. Дочь осталась в Советском Союзе с отцом. (см. дело Дзета-54/А/32.9.) Объект не фигурирует в криминальных и пр. политических списках Запада. Может путешествовать беспрепятственно. При встречах проявлять осторожность. Приоритет 4А."

Дюрелл отложил машинописный листок в сторону. Ханух пил кофе и изучал запруженный тротуар. Он казался в высшей степени незаинтересованным в материалах Дюрелла. Дюрелл снова вздохнул. Следующее досье было посвящено Тане Успанной. В нем не упоминался её пекинский отчим Ханг Та-По. Прилагавшееся фото подчеркивало её необычную, броскую красоту. Дюрелл долго его рассматривал. Глаза её были холодными и надменными, и даже на газетной фотографии светились умом. Таня, которую он встретил, была дезориентирована, растеряна, эмоциональна. На мгновение он усомнился, та ли была девушка. Но должна быть она. Ошибка здесь исключалась, у самозванки просто не оказалось бы ни единого шанса.

С неохотой он взялся за ориентировку госдепартамента. Та содержала комментарий и оценку Хар-Бюри как национальной силы в Иране. Дюрелл был знаком с аналитиком.

"Обзор, Хар-Бюри, Революционное движение, Иран, отделение SEA-5, руководитель группы Генри Тэлбот-Смит.

Нынешнее правительство, обещавшее социально-экономические реформы, оказалось неспособным удовлетворить интересы неимущих крестьян за счет крупного землевладения и индустриальных комплексов, что вызывает недовольство непривилегированных слоев городского населения, крестьян и племенных групп. Согласно меморандуму Чарльза, усилия Хар-Бюри по проведению земельной реформы и эгалитаризации демократического процесса следует поддержать материально, политически и экономически, но так, чтобы не нарушить баланс уже сложившихся отношений с нынешней иранской бюрократией. Нельзя игнорировать требований свободы и причитающейся каждому доли в агроэкономическом богатстве страны. Как лидер этого движения, Хар-Бюри занимает стабильную позицию, и должен быть тактично поддержан, что поможет Ирану обрести неотъемлемое право свободно распоряжаться своей судьбой."

Дюрелл был настолько раздражен, что встал, купил на последние остававшиеся риалы пачку сигарет и закурил. Когда он вернулся к столу, выяснилось, что Ханух к листкам не притрагивался. Дюрелл вытащил записку от Макфи.

"Каджун, оставим всякие церемонии, я слежу за предпринятыми тобой шагами. Под тобой зыбкая почва. Та-По убьет тебя, если сможет. Найди девушку. Передай её в советское посольство. Там находится её отец, профессор Успанный. Ничего не знает про полет дочери на Луну, настолько Москва все засекретила. Но под крышкой котла все кипит. Найди Хар-Бюри. Передай его иранским органам безопасности. Сотрудничай с полковником Сааджади по всем вышеперечисленным вопросам. Удачи, Д.М."

Дюрелл рассмеялся, и Ханух посмотрел на него, приподняв густые брови. Дюрелл отодвинул бумаги на противоположный край стола. Солнце приятно грело. Легкий ветерок подхватил было листки, и Дюрелл прижал их пепельницей.

— Не желаешь прочитать, Ханух?

— В этом нет необходимости.

— Из-за мисс Сааджади, которая работает в американском посольстве?

— Друг мой, я не буду извиняться за это. Вы поступаете так же. Ваши нынешние инструкции уже ждут на моем рабочем столе.

— И мисс Сааджади — дочь вашего полковника?

Ханух расплылся в улыбке.

— Да.

— А полковник — твой босс?

— Да.

— А ты знаешь, что Ханг Та-По удочерил Таню и считает её своей дочерью?

— Мир полон удивительных вещей.

— А я полон духа братской любви и взаимного сотрудничества. Я готов встретиться с вашим полковником Сааджади.

— Хорошо. Он будет нас ждать.

— Ступай домой, прими ванну и отдохни, дорогой мальчик, — говорил полковник Сааджади. С Хануком он общался по-французски. — Ты очень верно поступил. Я безутешно скорблю о Сепахе. Прекрасный был парень. Англичане расстроятся, узнав про Биля. Ужасно. Но я напишу тебе прекрасную рекомендацию, Ханух.

— Спасибо, сэр.

— Тогда это все.

Ханух заколебался и взглянул на Дюрелла.

— Американец тоже нуждается в отдыхе. Без него никто бы из нас не выжил.

— К нему проявят максимум обходительности. Не беспокойся.

— Сэр, могу ли я просить позволения остаться…

— Ты свободен, — отрезал полковник Сааджади.

Влажные с поволокой глаза Хануха быстро и пытливо взглянули на Дюрелла. Его недовольство было очевидным, и Дюрелл не совсем понимал, что оно означает. Затем молодой иранец кивнул, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь с излишне подчеркнутой тщательностью.

Дюрелл остался один на один с шефом иранской службы безопасности.

— Пойдемте со мной, сэр, — пригласил Сааджади.

— Мне нравится ваш офис, — сказал Дюрелл, закидывая ногу на ногу. Он чувствовал, как вошь ползет через его грудь под мышку, но не стал чесаться. — Разве мы не можем поговорить здесь?

— Здесь слишком много ушей. Вам приходилось сталкиваться с подобной проблемой, да? Вы шокированы, что моя дочь работает в вашем посольстве?

— Стандартный оперативный ход.

— Что? А-а… Да. Забавно. — Правда, непохоже, чтобы полковнику Сааджади было забавно. — Сейчас мы отправимся туда, где сможем поговорить без посторонних.

— А это обязательно?

— Сэр, вы же получили недвусмысленные указания.

— Да. Сотрудничать. Все верно.

Сааджади был тонок и остер, как отточенная сабля. Густые седые волосы, тщательно ухоженные усы. Лоб львиный, нос с горбинкой, профиль, напоминающий древнюю ассирийскую резьбу на фризах. Чувственный рот. Он быстро поднялся, коснулся руки Дюрелла и повел того через заднюю дверь, скрытую в панелях современно обставленного кабинета, затем вниз по лестнице к черному ходу, где их дожидался "ягуар"-седан. Дюреллу пришло в голову, что ни одна живая душа не видела их выходящими из здания.