Тигровой лилии полоски
Шрифт:
Спустившись вниз, Влад, никем не потревоженный долго сидел на лавочке внутри часовни, закутавшись в воспоминания, как в кокон.
Начав с Ники, брак с которой оказался недолгим из-за его неистребимого по молодости интереса к блондинкам, он пытался вспомнить изначальный цвет ее волос, но так и не смог. Ника любила эксперименты, а потому часто меняла свой облик до полной неузнаваемости.
Зато вторая жена без всяких химических ухищрений носила светлую пушистую гривку и сына родила такого же беленького. Семь лет тихого счастья закончились разводом. Но тут уже бес попутал Галю – влюбилась без памяти в баскетболиста, который погарцевав примерно с год, нашел другую. Зная Галкину беспомощность в быту, и заботясь о сыне, Влад взял на себя большинство хозяйственных проблем, оставшись в статусе приходящего папы, друга, а иногда и любовника.
С Никой он виделся реже. Слишком увлеченная работой (сначала завуч, а потом директор школы), она редко была свободна. Но порой, устав от воспитательно-образовательных процессов, Ника звонила Владу.
– Солнце мое, – говорила она, – я соскучилась и хочу развлечений!
Ему нравились эти ни к чему не обязывающие походы на концерт или в ресторан. Иногда, чувствуя потребность выговориться, он сам проявлял инициативу, договариваясь о встрече. Ника, несмотря на ироничный склад ума и острый язычок, умела внимательно слушать, забыв на время о себе, а ее точные комментарии не раз помогали Владу справиться с хандрой.
Не обращая внимания на звуки, что неслись с проходящей рядом трассы, но довольно скоро выбравшись из лабиринта своих воспоминаний, Влад вернулся к главному на сегодняшний день вопросу, который, вобрав в себя сразу несколько смыслов, не давал покоя.
– Кто я? Хороший или плохой? Зачем ищу доказательства существования Творца? Сомневаюсь, да? Но кто-то ведь сегодня меня спас? Случайность? А если – нет? И, вообще, для чего я здесь? Здесь, это где – на Земле или в этой часовне?
Запутавшись в ответах, он взял со стола, не выбирая, несколько картонных иконок и листок с молитвой, в которой первые несколько строк совпали с его состоянием растерянности: «Господи, не знаю, чего мне просить у Тебя. Ты един ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить Тебя…».
Взглянув на часы – время близилось к полночи, он засобирался домой.
Смотритель не спал и топтался на стоянке, переговариваясь с кем-то, кто сидел в темном джипе. До Влада донеслись его слова:
– А что же ты хочешь, на то он и Великий праздник, завсегда дает надежду на спасение! Кстати, знаешь, что означает слово Пасха? Пе-ре-ход, – он разделил слово на части, но, заметив Влада, дружески ему помахал, и повторил тому, в машине, – Пасха есть переход.
5
Всю неделю Влад пытался приспособить себя к обычному образу жизни, чтобы вернуть спасительную легкость в мыслях, однако засевшие намертво слова смотрителя «Пасха есть переход» не давали этого сделать.
Чтобы избавиться от наваждения, позвонил Маше, но девушка оказалась занята, к ней приехал кто-то из родственников.
Два вечера подряд провел у Галки, пытаясь починить все, что успело к тому времени сломаться, а на третий просто тупо сидел с сыном у компьютера, изводя каких-то лиловых чудищ, от других совместных развлечений Виталик отказался.
– Па, ну что я как лох в киношку с отцом припрусь. Пацаны засмеют. Ты мне лучше подкинь чуток рубликов, а? Хочу на новый тариф перейти, там зона покрытия больше. Ну и на мелкие расходы…
И, правда, засмеют, вспомнил он себя в пятнадцать лет, когда независимость отстаивалась всеми доступными способами. Владислав вздохнул и выдал чаду, не спрашивая отчета о предыдущей сумме, несколько денежных купюр.
– Вот, растил, растил, и на тебе – не нужен, только деньги давай, ворчливо пожаловался он Галке за ужином, – вот поем и к себе поеду, в свою холостяцкую нору, душевные раны зализывать. Никто меня в этом мире не любит…
Увы, Галка на его стенания не отреагировала и ночевать, как иногда бывало, не оставила, что могло означать лишь одно – у Галки снова роман.
Зато в пятницу позвонила Ника:
– Солнце мое, – перешла она сразу к делу, – афиши видел? В воскресение будет концерт органной музыки. Впервые в городе. Не желаешь составить компанию? Только билеты сам купи, мне совсем некогда.
Нику при встрече сразу не узнал, потому что искал глазами русоволосую милую даму со скромной прической, а на коротко стриженую «стерву из офиса» и внимания не обратил, чем доставил ей несколько приятных минут.
Концерт давали в небольшом католическом храме, о существовании которого Влад даже не подозревал и теперь с удивлением рассматривал лаконичное его убранство, невольно сравнивая с известными ему православными церквями.
Минимализм против византийской пышности.
Несмотря на то, что костел был маленький, а орган – электронный, с первых же звуков знаменитой «Токатты» и «Фуги ре минор» Влад замер на жесткой деревянной лавке, забыв обо всем и примеряя для своей души совсем другое пространство. Но постичь вселенную Иоганна Себастьяна Баха до конца невозможно, обычному человеку дано лишь слегка к ней прикоснуться, ощутить легкой дрожью через мощное дыхание органной музыки.
Концерт закончился, но вот что странно, наполнившись поначалу энергией, страстью, даже дерзостью, Влад вдруг почувствовал себя ничтожным и опустошенным.
Ника взяла его под руку.
– Ну что, где стресс снимать будем: у тебя или ко мне поедем? – она, как всегда, поняв все без слов, подставила свое дружеское плечо.
Отправились к Нике, предварительно заглянув в ближайший супермаркет. И уже дома под легкое вино и фрукты она ему все разъяснила.
– Влад, вот скажи честно, ты до концерта чем-то маялся, хандрил, в какие-то нерешенные проблемы погрузился, да? А знаешь ли ты, что церковная музыка создавалась, чтобы на человека величием давить, чтоб место свое жалкое знал. Вот величие и накрыло тебя пыльной тряпкой, слабость твою почувствовав. А я, напротив, сегодня вся спокойная и расслабленная, в результате дополнительной энергией разжилась. Ну, а теперь давай, излагай, что мучает.
– Да я и сам толком не знаю…
Влад, путаясь в деталях, рассказал о том пасхальном дне, когда встреча с лосем чуть не стоила ему жизни и привела в странную часовню на обочине сельской дороги, озадачив вопросами, на которые у него пока ответа нет.
Задумчиво погладив его руку, Ника сказала совсем уж смешную фразу:
– Котик, ничего страшного, просто ты вырос. Но это пока без комментариев. О часовенке той я слышала – кто-то из знакомых рассказывал, назвав ее церковью будущего, но ни разу не была, а теперь вот тоже захотелось. Отвезешь как-нибудь?
– Да хоть завтра!
Но Ника, давно живущая в жестком графике, поездку перенесла на следующий выходной. И самое печальное для Влада, она, умея улавливать невидимое, не оставила его у себя ночевать.
– Нет, нет, домой и никаких разговоров, тебе сейчас не это нужно, – она решительно подвела его к двери.
– А что? – обиделся Влад, натягивая ботинки.
– Время покажет, – загадочно улыбнулась Ника, целуя его в щеку, – до встречи в следующее воскресение.