Чтение онлайн

Он думает. Оглядывается на пацанов. Решает:

– Ладно, давай бегом. А сумку мы забираем, деньги принесешь – вернем.

Я скидываю с плеча спортивную сумку с формой и бегу что есть сил домой. За спиной презрительные смешки.

Расстояние в несколько кварталов преодолевается за рекордное время. Почему я так торопился? Ведь можно было спокойно подготовиться и придти когда угодно… Пожалуй, я почувствовал: время настало именно сейчас.

Лишь бы наши оказались на месте! Ура, вот они – Алекс, Мурзилка, Витек, Кузя… с десяток пацанов из соседних домов, играют в «солдатики»… Забава нашего детства, потомок отцовских «городков»: броском палки сбить пластиковую банку из-под стиральной пасты «Мальва», сгонять за палкой и вернуться на исходную позицию, ускользнув от водящего.

Через пять минут толпа валила туда, где меня ждали. С деньгами. Одного.

Создавай свою армию.

…Мы стояли в кругу, быстро и четко организованном Алексом.

– Махаться будут один на один. До первой крови. Лежачих не бить…

Алекс диктовал условия жестко, не позволяя себя перебить. Да никто и не пытался. Компания во главе с Андрейкой шуганулась, увидев влетевшую во двор толпу, но мы не хотели побоища, мы жаждали справедливости.

– Сначала с тобой, – Алекс ткнул пальцем в Андрейку. – Потом с тобой, потом… кто был третий? Ага, с тобой. Ты, рыжий, и ты… встали на шухер. Остальные в круг, прикрываем, чтобы с улицы не увидели.

Все правильно, все по-честному.

Андрейку я завалил с первого удара. Легко уйдя нырком от размашистой плюхи – «вот ведь чмо – мелькнуло в голове, – так и не научился бить. Замахивается от земли», – достал его левым сбоку в висок. Андрейка упал на заплеванный снег и завыл.

Быстро вытолкнули в середку второго. Он суетливо махал руками и подпрыгивал, имитируя боксерский «челнок». Но я видел, что он не умеет боксировать. Дождался мгновенья и хладнокровно ударил правой под дых. Всадил руку чуть ли ни по локоть. Потом левой по печени. И еще. Он скрючился и осел на снег, откуда только что отполз Андрейка.

Тогда я впервые ощутил… Не знаю, как выразить. Что-то звериное. Адреналин плеснул в голову, и я уже испытывал подобное в ринге, но… состояние было другим. Дикость. Ярость. Торжество. Злоба вперемежку с ликованием. Во мне проснулись первобытные предки, стучавшие кулаками в грудь над телом разорванного врага.

Пацаны почувствовали неладное, круг попятился. Третий из моих обидчиков – его, кажется, звали Колян… или Костян? – развернулся и рванул в подворотню. Догнать его и в повалить прыжке оказалось делом трех секунд. Мои кулаки замолотили по его лицу, я бил, бил, бил… пока меня не оттащили.

Черт, картина и сейчас перед глазами. Звереныши, просто звереныши.

Волчата.

Однако цель была достигнута. Я взял на себя ответственность и добился задуманного.

Следующие четыре года – сплошь уличные бои. Через день, каждый день, иногда – по два раза. На дощатой веранде детсада, где под ногами хрустел натасканный малышами песок. За гаражами, среди засохших кучек и обрывков газет. За школой, в грязи футбольного поля. В поросшем ивняком овраге, что в конце пустыря.

Драки. Махачи. Мочилово.

Возраст не имел значения, физическая сила не имела значения, численное преимущество не имело значения. Соблюдались неписаные, но жесткие правила:

В чужом районе против троих стоять, от четверых можно убегать. Для пацана это не западло.

Идти с монтировкой или кастетом против невооруженного нельзя.

Сборы район на район – святое.

Ходить с пионерским галстуком или комсомольским значком – западло. И мы ходили без, стиснув зубы перенося упреки родителей и разносы завуча.

Такой своеобразный «кодекс самурая». Буси до.

Хвастаться шмотками – западло. Воровать у своих – крысятничество. Отнимать деньги у чужих – можно.

За базар отвечать.

…Как-то летним вечером кучковались на веранде детсада. Нам лет по четырнадцать-пятнадцать. Веранда – излюбленное место, как сейчас говорят, тусовок. Собирались по вечерам, когда в садике только сторож – бывший рабочий «Оргсинтеза», ныне пенсионер дядя Гриша. Он сквозь пальцы смотрит на посиделки – а также драки и позже групповые экшены с девочками, – за то, что время от времени ему чего-нибудь наливают.

Компания развалилась на изрезанных скамейках. «Спартаковские – козлы», «ДМБ-79», «Фая – сука», «Кандагар-Казань»… Мурзилка тренькает на гитаре, пытается подобрать «Отель Калифорния» с привезенного родителями из турпоездки Балкантоновского диска. Алекс с Кузей курят отнятый у мелюзги гродненский «Космос». По кругу ходит бутылка «Медвежьей крови».

Подвалил кадр – не местный, лет двадцати, в боксерках… Тогда вся Казань ходила в боксерках, эра кроссовок еще не наступила. Парень изрядно помятый, развязный и говорливый. «Только из армии дембельнулся, пацаны. Гуляю вот. Дайте глотнуть, трубы горят». Хлебнув из горла бутылки – красная струйка стекла по небритому подбородку, – парень принялся рассказывать: служил, дескать, в Германии, в ВДВ, прыжков с парашютом у него – мама дорогая!… И как десантников натаскивают ножи метать, и даже лопатки саперные, а приемы рукопашного боя – ва-аще смертельная штука…

И так он сладко пел… пока внимательный Алекс не подметил: «А что у тебя за наколка на пальце?». Чувак и ляпнул – мол, на зоне накололи, по малолетству.

Алекс приподнялся. «Да ты горбатого лепишь! Кто ж тебя в армию после кичи-то взял?»

И тут из парня поперло. «Ты чё, меня допрашивать будешь, мелкий?! – зашелся он криком. – Не твое собачье дело! Я вообще по спецпризыву в десант попал, понял, сучонок?..»

Сильно мы его избили. Жестоко.

За базар нужно отвечать.

ЗА ХОД ИГРЫ ОТВЕТСТВЕНЕН ТОЛЬКО ТЫ

Все, что с тобой происходит – твоя ответственность. Не жалуйся, не хнычь, что тебя… они… а ты не хотел… так получилось… Все, что происходит в твоей жизни, ты создаешь сам. Своими руками.

Я это понял вовремя.

Весной восемьдесят второго нас, три параллельных класса, повезли на экскурсию в Ленинград. На одной из станций – уже и не помню названия, – пацан из девятого «Б» по кличке Сало зацепил на перроне проходившего паренька. Тут же налетела местечковая братва, и мы тоже высыпали из вагона на истошный крик Сала «Казанских бьют!». Мгновенно завязалось месилово… Учителя бегали и квохтали, боясь подойти ближе, а со всех сторон на подмогу к своим бежали местные.

Нас теснили к концу перрона, когда в сторону противников полетела «бомбочка» – баллончик для сифона, набитый серой от спичек. Громко хлопнуло, кто-то заорал: «Шухер, пацаны, у них стволы!», и толпа аборигенов мгновенно рассыпалась.

Я почти не пострадал, а Мурзилке в суматохе досталось.

– Ну и зачем это было нужно? – спросил я, когда поезд тронулся.

Мурзилка давил на пипку умывальника, подставляя ладошки под жидкую струю воды. Кровь из разбитого носа капала на мутную нержавейку раковины.