Чтение онлайн

– Благодарю вас, мистер?..

– Томпсон, мэм, Тоби Томпсон.

– Как поживаете, мистер Томпсон? Я леди Хардкасл, а это моя служанка, мисс Армстронг.

– А-а-а, – понимающе закивал местный житель. – Значит, вы и есть та самая леди из Лондона, что купила себе новый дом на дороге.

– Совершенно верно.

Они обменялись еще несколькими любезностями, но я ничего не слышала из их разговора. Все мое внимание занимали коровы, растерянные и мрачные, пока я не увидела, как мистер Томпсон показывает на лес в полумиле от нас. На непривычном картавом диалекте жителя Юго-Запада он сказал: – Бьюсь об заклад, те заросли – отличное место для прогулки этой утренней порой, леди. Как вы сказали, денек отличный. Я частенько заглядываю туда по утрам после дойки, чтоб немного побыть в тишине и покое.

– Благодарю вас, мистер Томпсон, – сказала леди Хардкасл. – Уверена, что буду поступать так же.

– Это правильно. Доброго дня, леди.

Моя спутница еще раз выразила фермеру свою признательность, и мы направились через пастбище к плотной стене деревьев.

– Все закончилось лучше, чем я ожидала, – сказала я, когда мы изменили направление. – Мне показалось, он собирается нас пристрелить.

– Ему просто стало любопытно, – сказала леди Хардкасл. – И потом, у него не было оружия. Думаю, у них тут нечасто бывают приезжие, вот и все. Так что мы просто обречены вызывать любопытство местной публики.

– Жаль, мы с вами не встретились, когда я была помоложе. Если бы мои мама с папой знали, какое любопытство вы вызываете у людей, они посадили бы вас в палатку для показа диковинок и брали бы с каждого по шесть пенсов за право поглазеть.

– Глупости, – фыркнула леди Хардкасл. – Никак не меньше пары шиллингов [3] . Шесть пенсов было бы для меня просто унижением! Фи!

Когда мы вошли в лес, я оглянулась и посмотрела на поле, которое мы только что пересекли. На мокрой от росы траве отчетливо виднелись наши следы. Внезапно я ощутила приступ паники от того, что мы оставили такой явный след, но тут же вспомнила, что нам больше не стоит беспокоиться о подобных вещах. Теперь много лет никто не захочет нас убить только за то, что мы англичанки. К счастью, здесь, в Глостершире, «англичанин» – вещь куда более желанная, чем раньше, но все-таки существовали «древние обычаи» и все такое.

Идущая впереди леди Хардкасл ловко избежала попадания в лужу жидкой грязи и обернулась.

– Не отставай, – улыбнулась она, – и смотри под ноги.

– Да, мэм, – постаралась я как можно лучше изобразить местный диалект и перепрыгнула миниатюрную трясину. А потом снова оглянулась перед тем, как мы углубились в сумеречную тень леса.

– Ой, ради всего святого! – воскликнула моя спутница. – Прекрати вести себя так, будто ты чертов телохранитель, – этим ты только расстроишь аборигенов. Едва мы вышли из дома – и ты только и делаешь, что следишь, нет ли за нами хвоста.

– Извините, госпожа. Это просто…

– Знаю, дорогая. – Леди шагнула ко мне и ласково прикоснулась к моей руке.

Солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь кроны деревьев и хоть как-то повлиять на мир, который жил своей жизнью под сенью густой зеленой листвы. Однако темная почва у нас под ногами оставалась мягкой и сырой, а воздух был на удивление прохладным. Я начала жалеть, что забыла захватить с собой жакет или хотя бы накинуть шаль.

Леди Хардкасл продолжила восторженное описание местных растений и животного мира. Она испытывала страсть к естественным наукам и никогда не прекращала попыток разделить ее со мной, но, сознаюсь, невзирая на все ее усилия, я по-прежнему не могла отличить бук от нубука. Совершенно очевидно, конечно, что обувь из бука крайне непрактична – да что там, в такой обуви и ногу сломать недолго. Хотя, если хорошенько поразмыслить, с дурной головой конечности можно запросто повредить и в удобнейших кожаных башмаках.

Я рассмеялась своим мыслям, чем вызвала удивленный взгляд леди Хардкасл. Мне захотелось поделиться с нею своими абсурдными рассуждениями, как вдруг мы вышли на залитую солнцем прекрасную поляну.

– А в центре поляны, моя дорогая Флоренс, – начала леди, продолжая идти и, очевидно, не собираясь замолкать, – находится… Надо же!

– Что там, госпожа? Неужели мертвое тело? – спросила я в шутку.

– Вообще-то я собиралась сказать «великолепный английский дуб». – Эти слова моя госпожа произнесла в некотором смятении. – Но тело – ты права – определенно приковывает к себе больше внимания.

У меня внутри похолодело. Мы прошли вперед, чтобы посмотреть поближе. В центре лесной поляны возвышался огромный величественный дуб. Довольно древний, если судить по обхвату. А с одной из нижних ветвей дерева свисало тело человека в петле.

Мы подошли поближе. На вид это был молодой мужчина, возможно, около тридцати лет, в аккуратном темно-синем костюме, который мог бы носить какой-нибудь клерк. И он совершенно точно был мертв. Даже без научного образования леди Хардкасл я отлично понимала, что подвешивание за шею на крепкой веревке не располагает к долгой жизни.

У ног мертвеца лежала длинная деревянная колода. Я немедленно представила, как несчастный раскачивался на ней с веревкой на шее, прежде чем оттолкнуть ее от себя и положить конец своим неизвестным злоключениям, которые довели до принятия столь печального решения.

Леди Хардкасл прервала мои размышления:

– Дорогая, подай-ка мне мою сумку и поспеши в деревню. Разбуди сержанта и скажи ему, что мы нашли в лесу труп.

Она говорила спокойно, но твердо.

– Мы не очень сильно удалились от дороги, – успокоила она меня и указала направление. – Полагаю, тебе туда.

Я скинула с плеча холщовую сумку и передала ей.

– Постараюсь сделать все как можно скорее, госпожа, – сказала я и бросилась в указанном направлении.

Леди Хардкасл оказалась права: дорога в деревню находилась всего в нескольких сотнях ярдов от опушки леса. Я никогда не отличалась пространственным чутьем, но в этот раз, едва выбравшись на дорогу, сумела выбрать правильное направление. Я повернула направо и бросилась вниз по склону холма.

Я промчалась через всю деревню к булочной – единственной лавке, которая, по моему убеждению, была открыта в этот час. Мистер Холман, пекарь, указал мне на небольшой сельский дом неподалеку и заверил, что там я точно найду сержанта Добсона. Я поспешила обратно на улицу, где вовсю сверкало утреннее солнце.

Несколько мгновений спустя, миновав несколько домов, я очутилась у двух зданий, относящихся к полиции Глостершира. Одно из них являлось одновременно полицейским участком и жилищем сержанта Добсона. Я крепко схватила большой чугунный молоток, висевший на темно-синей двери, тот издал на удивление приятный громкий звук, и вскоре в доме послышались признаки жизни. Дородный сержант признал меня сразу, как только открыл дверь, и суровые слова упрека за то, что я нарушила сон служителя закона, сразу замерли у него на устах, едва он меня увидел.

– Это вы, мисс Армстронг? – вежливо сказал он. – Что случилось? Вы выглядите взволнованной.

Кратко, насколько смогла, я рассказала ему о нашей страшной находке. Не прошло и нескольких мгновений, как он надел свою фуражку, застегнул китель и повел меня к двери маленького домика, примыкавшего к его собственному.

– Молодой Хэнкок будет спать как сурок, так что стучите, пока он не проснется, – посоветовал Добсон. – Расскажите ему то же, что и мне, а потом скажите, что я послал его за доктором Фитцсиммонсом. Пусть едут к старому дубу в Коум-Вудс в коляске доктора, чтобы мы могли привезти в ней тело. Прошу прощения, мисс.