Чтение онлайн

В тот день я заехал за ней на корты задолго до конца тренировки и был удивлен, заметив знакомый силуэт в теннисном магазинчике. Лика азартно спорила с молодым человеком и размахивала перед ним ракеткой, в струнах которой зияла рваная рана. Под недоумевающим взглядом продавца я неслышно подкрался сзади. Прежде чем Лика успела заинтересоваться, на кого это он смотрит за ее спиной, я наклонился над ее ухом и промурлыкал:

– На чью голову надела ракетку?

Лика подскочила от неожиданности и резко обернулась, едва не хлопнув меня ободом по челюсти. Чтобы избежать опасного контакта с истерзанным спортинвентарем, я схватил ее за запястье. Грозно занесенная рука замерла в воздухе, и наши лица оказались в двадцати сантиметрах друг от друга. Заметив неожиданный испуг в ее глазах, я мгновенно разжал пальцы и принялся энергично оправдываться.

– Слушай, прости! Не хотел тебя напугать.

Выражение тревоги на лице девушки сменилось необъяснимым для меня прохладным недоумением. Я отступил на шаг назад.

– Ты чего? Я просто пытался пошутить. Не слишком удачно, но без всякого злого умысла.

Наконец девушка улыбнулась вкрадчивой кошачьей улыбкой.

– А Вы, наверное, Егор? Сонин парень, да? Это Вас наш рациональный отец приставил нянчиться с младшей дочерью, пока старшая в отъезде?

Настала моя очередь в изумлении уставиться на собеседницу. Во всех мельчайших нюансах внешности это была Лика. И все-таки не она.

– А ты, то есть Вы… Вика? Ви… то есть вы близнецы?

– Мне кажется, это очевидно. – Улыбка на знакомом лице незнакомки стала шире. – Можно, кстати, и на «ты», раз уж вы с Ликой благополучно миновали официальный этап общения.

– Конечно, с удовольствием. Извини за нападение исподтишка. Я понятия не имел, насколько вы с Ликой похожи.

Она жестом отмахнулась от моих оправданий.

– Я привыкла, что нас путают. Мы ведем одинаковый образ жизни, одинаково одеваемся, тренируемся на одном и том же корте, ездим на одни и те же соревнования. Естественно, люди не всегда понимают, с кем из нас они общаются в каждый конкретный момент.

Вика рассуждала и формулировала свои мысли необычно для подростка, и ее манера говорить заметно отличалась от Ликиной. Пять минут назад я перепутал ее с сестрой, а сейчас удивлялся, насколько по-разному они себя ведут.

– А как ты догадалась, кто я?

Вика усмехнулась.

– Лика сообщила, что неделю жила под опекой Сониного парня. Призналась, правда, лишь когда я взяла ее за горло: до последнего старалась отмолчаться, коза! Почему-то никто не хочет делиться тобой с ближними. Даже с ближайшими ближними.

Действительно, за полтора года общения Соня так и не познакомила меня с сестрами. Впрочем, раньше мне это казалось естественным: мне и самому не слишком хотелось знакомиться со скучными хмурыми подростками, какими я их себе представлял. Но Лика (как, впрочем, и Соня) даже не упомянула, что они с Викой близнецы, и это было странно.

– В смысле, взяла за горло?

– Видишь ли, я со свистом продула в полуфинале, и мы с мамой вернулись на два дня раньше, чем планировали. Наше семейство живет уединенно и довольно сплоченно, поэтому обычно мы все скучаем друг по другу, когда разъезжаемся по разным местам. И вот мы вернулись вчера и обнаружили, что Лика с отцом, видите ли, переселились в Москву. Мало того, они и сегодня предпочли не менять свои планы и снова остаются в городе. Это Лика настояла на ночевке в Москве, а папа ее одну, конечно, не оставит. Пока мама препиралась по телефону с отцом, я позвонила Лике и пообещала замять расцветающий конфликт, но при одном условии: она расскажет мне, чем ее вдруг так заинтересовал московский каменный мешок. Помявшись, сестрица созналась, наконец, в знакомстве с Сониным парнем. Оказывается, вы теперь каждый день катаетесь на метро и слоняетесь вечерами по улицам. Вообще-то история странноватая, да? Ты назначен нянькой для всех детей Пшеничниковых или только для Лики?

– Если ты про себя, то, честно говоря, не похоже, чтобы ты нуждалась в няньке. Вполне себе самостоятельный близнец.

– Хочешь сказать, я выгляжу старше Лики? – насмешливо прищурилась Вика.

Я пожал плечами:

– Не выглядишь: рассуждаешь. Так каким образом, в итоге, решился вопрос с Ликой? Я все еще нужен сегодня в качестве няньки, или она возвращается в родовое гнездо?

– Можешь продолжать нянчиться: я сказала маме, что Лика просто любит всякие городские обычности, как она это называет. А папа боится оставлять ее ночевать в одиночестве. Скорей всего, он пообещал ей на этот вечер какое-то запретное удовольствие. – Вика бросила на меня быстрый взгляд и рассмеялась. – Никакой интриги, успокойся: у нас спортивный режим, очень жесткий, но иногда папе становится нас жаль, и он разрешает чуть-чуть расслабиться. В отличие от мамы, которая непреклонна, но ничего не может поделать с отцом. Наверняка папа поведет Лику в итальянский ресторан, и они счастливо заточат там пиццу, карбонару и тирамису. Мама, в конце концов, сменила гнев на милость. Так что я приехала не за Ликой, а потренироваться и, главное, перетянуть ракетку. У них здесь крутой мастер, работает на кубках Кремля. Ракетку пока не перетянула, зато удовлетворила свое любопытство. Интересно все же посмотреть на бойфренда старшей сестры и няньку сестры-близнеца.

– И какие выводы?

Лика вновь приподняла одну бровь и, глядя мне прямо в глаза, слегка пожала плечами.

– Пожалуй, на месте Лики я бы тоже осталась ночевать в городе.

Хотя ее реплика относилась к совершенно невинной ситуации, Вика умудрилась произнести ее так, что в ней можно было найти сколько угодно смыслов. Я отчаянно надеялся, что все эти смыслы мне всего лишь почудились, иначе и без того непростая ситуация приобрела бы совсем драматический оттенок. Решение расстаться с Соней в ближайшее время давно уже созрело в глубине сознания. Было просто немыслимо встречаться с ней, видя, как параллельно взрослеет Лика, превращаясь из девушки-подростка в ту девушку, на которой я хотел бы жениться. А теперь еще и Вика с своим загадочным немигающим взглядом и многозначными репликами. Несмотря на абсолютное внешнее сходство, близнецы оказались очень разными по характеру. Вика была на редкость интересным собеседником, но влюбился я все же в смешливую, любознательную и невинную Лику.

– И все-таки, кто из вас старше?

Вика вновь расплылась в кошачьей улыбке.

– И все-таки Лика, на целых пятнадцать минут. Я просто умнее. Шучу! – добавила она прежде, чем я успел хоть как-то отреагировать. – Вон, кстати, идет твоя воспитанница, мокрая, как мышь.

Лика, вспотевшая и раскрасневшаяся, быстро шагала по длинному коридору, чуть склоняясь вперед под тяжестью огромного теннисного рюкзака.

– Неужели кого-то вздули в полуфинале? – Поприветствовала она сестру, улыбаясь при этом безмятежно и дружелюбно.

– По сравнению с теми некоторыми, кто сдулся сам еще до начала турнира, полуфинал – несомненный успех. – Весело огрызнулась в ответ Вика.

– Без компании сдувшихся некоторые дальше полуфинала не проходят! Сдувшиеся, похоже, чей-то талисман.

Наивная перепалка близнецов казалась совершенно безобидной, привычной манерой общения. В ней было много детской неуклюжести и ни капли конкуренции или зависти. Этот вывод меня неожиданно обрадовал. По отдельным фразам Вики и говорящему молчанию Лики я начал было подозревать, что отношения между близнецами довольно противоречивые. А мне необъяснимо хотелось видеть девушек идеальными во всем.

Позже, когда мы с Ликой кружили по переулкам между Фрунзенской и Плющихой, я осторожно спросил ее, почему она умолчала о сестре-близнеце.

– Повода не было. – Лаконично ответила она, не глядя на меня. А потом вдруг обернулась и горячо заговорила, остановившись посреди тротуара.

– Думаешь, так легко быть близнецом? Ошибаешься! Ты вот, например, знаешь, что уникален, со всеми своими достоинствами и недостатками. А теперь попробуй себе представить: ты настолько не уникален, что тебя все время путают с другим человеком. Называют тебя чужим именем, интересуются у тебя чужими делами, поздравляют с чужими успехами. А бывает и хуже: многие нас воспринимают как единое целое. Даже собственные родители! Никто никогда не использует наши полные имена, Виктория и Александра, только Вика и Лика. И это в лучшем случае. С нашими одинаковыми светлыми шевелюрами мы во всех постоянных компаниях всегда были просто Пшенички. А иногда вообще Пшенки, для краткости. Сначала мы ходили в одну школу, потом начали заниматься у одного тренера, и вообще у нас почти одинаковый образ жизни. Папа очень хочет, чтобы мы добились успеха в теннисе, вместе или по отдельности. И ему, в принципе, все равно, какая из Пшеничек прорвется наверх. Мы для него единый проект, в котором кто-то должен взлететь, а кто-то сядет на скамейку запасных. Ни у отца, ни у матери в нашей паре нет любимчиков, представляешь?

Я взял ее за локоть и тихонько подтолкнул вперед: наша резкая остановка посреди тротуара уже вызвала пешеходную пробку. Меня поразила неожиданная для юной девушки проницательность. Похоже, не только Вика в этой паре одарена вполне взрослым критическим мышлением.

– Ну не знаю… Лично я вполне себе вижу разницу между вами.

Лика удивленно и чуть недоверчиво распахнула и без того огромные глаза.

– Правда? И в чем же она?

– Вы по-разному думаете и, кажется, немного о разном. Первое проявляется в том, как вы разговариваете, а второе – в темах, которые вы выбираете. Хотя, конечно, мне сложно судить: тебя я знаю пять дней, а Вику – десять минут.