Чтение онлайн

И захотелось Светлане, чтоб сейчас отворилась дверь, вошел Николай и, припав к ней, сказал, что ничего не изменилось, что они будут вместе, невзирая ни на какие препятствия.

Но шло время, а он не появлялся. Вспыхнуло неудержимое желание подняться и нагрянуть в избушку, где решались три судьбы. Надо помочь Николаю уйти от этой женщины, не только красивой, но еще и наделенной даром обольщать. Подчиняясь порыву, приподнялась, но представила себе, как будет выглядеть в глазах Ларисы, Николая, да и в собственных глазах, снова свалилась на подушку. Пусть сам решает, как поступить. Конечно, благоразумнее было бы остаться с Ларисой. Пройдет время, распри забудутся, ошибки молодости простятся, отношения наладятся, и чувства возродятся, может быть, даже с прежней силой. А если не возродятся, будут жить так. Мало ли людей тащат семейный воз без всяких чувств, по привычке или по необходимости и не очень-то ропщут на судьбу.

На душе стало так безнадежно, что хотелось взвыть. И все же она ждала, что вот-вот заскрипит во дворе снег, звякнет щеколда калитки и Николай, ее Николай, предстанет перед ней независимо от того, какое примет решение, потому что знает, как томительна для нее неизвестность. Однако и настроив себя на благоразумную развязку, Светлана холодела при мысли, что может услышать роковое «мы помирились». Потрогала наручные часы, подарок Николая, и с горечью подумала: «Единственное, что от него останется…»

Разговору в домике рядом не виделось конца. Николай по-прежнему сидел на диване, Лариса — у стола, только теплую одежду она сбросила и осталась в тонком спортивном костюме из бумажного трикотажа.

Тепло комнаты, тусклый свет лампы, горевшей вполнакала, потрескивание сырых чурок в печи — все это мало-помалу утихомирило обоих, хотя вскоре после ухода Светланы страсти было разбушевались вовсю.

— Ну согласись же, что ты не прав, — мягко журчала Лариса. — Услышал по телефону одну-единственную фразочку…

— Ничего себе фразочка — «Я тебя уже целую вечность не видел…».

— Но ты же помнишь, как я ему отрезала.

— Потому что знала, что я взял вторую трубку.

— Представь себе, не знала.

— Ну уж… Тут нечего знать — слышно.

Лариса прошлась по комнате, устало потянулась, подсела к Николаю. Запах ее волос, когда-то притягательный, вызвал такой рой воспоминаний, что ему стало не по себе. Отодвинувшись на край дивана, заговорил быстро-быстро, словно прогоняя наваждение:

— Я верил, что твои поездки в Донецк связаны с аспирантурой.

— Так оно и было, — отозвалась Лариса. Голос ее прозвучал глухо, как издалека.

— …что ты оставалась на ночь, потому что либо опаздывала к автобусу, либо дорогу занесло, либо рейс отменили…

И опять как издалека:

— Так оно и было.

— …что ночевала то у Нины Рязаковой, то в общежитии.

— Да, у Нины и в общежитии.

— Все это вранье, омерзительное вранье! И телефонный разговор лишь прояснил то, о чем я догадывался. Стать профессоршей, без труда защитить диссертацию куда как соблазнительно! Пусть намного старше, пусть неказист собой, зато какой взлет!

— Оставь! Ты говоришь пошлости!

— Я только говорю, а ты поступала пошло. Да что пошло! Подло, низко, предательски!

Лариса снова приблизилась к Николаю, положила руку ему на колено.

— Ну хорошо, давай танцевать от этой сакраментальной фразы, которая якобы открыла тебе глаза. Из нее ясно, что если что и было, то кончилось. Он же сказал — «вечность не видел».

— Для близких людей вечностью бывает один день.

— А почему ты буквально не воспринял эти слова: действительно вечность? Да и мало ли что старый дурак мог ляпнуть!

— Ты всегда восторгалась его умом.

— Когда старики влюбляются, они становятся дураками.

— Небось про себя ты его стариком не называла. Да и какой он старик. Сорок восемь только.

Лариса поняла, что ей не мешает повести себя хитрее. Раз уж от всего отпереться не удалось, надо чуточку уступить. Уступит в малом — авось выиграет в большом.

— Признаюсь, я поддерживала в нем надежду, — сказала она, — играла в навязанную мне любовь, но порога…

— Вот и доигралась! — беспощадно бросил Николай.

Его непреклонность окончательно сбила Ларису с толку. Неужели только одни подозрения могли вытравить у него все чувства? Или он знает больше, чем говорит, и держит доказательства ее вины в резерве, как держит про запас опытный следователь самую главную улику? Решила сделать еще один заход: обвинить и его, обвинить, чтобы разжалобить.

— Если без предвзятости, то мы с тобой квиты, — Лариса укоряюще заглянула Николаю в глаза. — Ты тут тоже не растерялся, быстро утешился. — И вдруг, поняв, что нападением ничего не достигнет, резко изменила тактику, заговорила покорно: — Ну, допустим, любовь прошла. Но неужели, пройдя, она выжгла из сердца все остальные чувства? Я не могу этого понять. Мы ведь были друзьями, близкими, тесными.

Николай молчал, и Ларисе показалось, что слова ее проняли его, задели какие-то душевные струны.

— Колюша, стоит ли из-за пустяков делать такую трагедию, какую сделал ты, — продолжала ворковать она. — Если бы все супружеские пары по тому или иному поводу поступали подобным образом, их вовсе на свете не осталось бы.

— Ничего себе — пустяки! — ядовито усмехнулся Николай. — Когда-то за такие пустяки травили, на дуэль вызывали!

— Те времена прошли бесследно. Аминь… И очень плохо, когда сегодняшние мальчишки воспитываются на Вальтер Скотте и Дюма. Ты же сам признался мне, что они формировали твой характер.

— Плохо, когда девчонки воспитываются на бульварных романах.

Суетливо поднявшись, Лариса подошла к столу и жадно принялась есть оставшиеся картофелины, повинуясь не столько желанию утолить голод, сколько необходимости что-то делать.

Николай скользнул взглядом по ее туго обтянутой трикотажем фигуре и невольно вспомнил изваянную в бронзе девушку с веслом в макеевском парке. Он не раз любовался этой скульптурой, где гармония линий сочеталась с логичностью позы, и думал о том, что автор ее знал толк в красивом теле, выбрав такую натурщицу. И когда он впервые увидел Ларису в этом же парке на волейбольной площадке, то сразу подумал: а не она ли послужила оригиналом для скульптуры? Подошел, спросил. Лариса посмеялась над его предположением, но была польщена. С этого началось их знакомство.

— Послушай, Колюша, — голос Ларисы прозвучал по-домашнему миролюбиво, и Николай даже вздрогнул от неожиданности, забыв на какую-то минуту о ней реальной, вот тут находящейся, — бывает такое, что ни одна сторона ничего не может доказать доказательно. Даже в юриспруденции недостаток улик оборачивается в пользу обвиняемого. Так называемая презумпция невиновности.

— То в юриспруденции, — огрызнулся Николай. — А в семейной жизни все основывается на доверии.

Лариса подошла к Николаю, ткнулась коленями в его колени.