Чтение онлайн

Краевед Г. Я. Сивоволов приводит свою запись беседы с Пелагеей Харлампьевной Ермаковой, учительницей, награжденной за многолетний труд орденом Ленина; долгое время она жила в Базках, потом переехала в Вёшенскую. В беседе с ним Пелагея Харлампьевна вспоминала некоторые любопытные эпизоды из жизни своего отца, которые нашли место на страницах романа и прямо перекликаются с рассказом о нем Шолохова: «Приезжая домой, отец обычно не въезжал через калитку, — вспоминает она, — а перемахивал ее. Как обычно, садясь за стол, отец меня и брата сажал на колени, ласкал, давал подарки»48.

К. Прийма в 1955 году застал в живых казака хутора Базки Якова Фотиевича Лосева, который, будучи участником Гражданской войны на Дону со стороны красных, лично знал Харлампия Ермакова. Яков Лосев рассказал К. Прийме:

«— Видишь, тут и жил Ермаков Харлампий Васильевич, послуживший, по словам самого Шолохова, предтечей Гришки Мелехова <...> Вот его курень... Харлампиев дед привел себе жену из туретчины, которая родила ему сына Василия-турка... <...> У Василия-турка детей была — куча. И Харлашу трех лет отдал отец на воспитание своей родне, к нам, в Базки, бездетному казаку Солдатову. Вот его баз и курень над Доном. Наш Харлампий, черный, горбоносый, красивый и взбалмошный, ушел с Базков на царскую службу. На германском фронте заслужил четыре креста Георгия, стал хорунжим. В революцию примкнул в Каменской к Подтелкову. Мы избрали его в Базках в ревком. Был он, Ермаков, рядом с Подтелковым, когда тот зарубил есаула-палача Чернецова. А позже Харлампий примкнул к белым. И был свидетелем казни отряда Подтелкова в Пономареве, но из своей сотни не дал ни одного казака в палачи, всех увел обратно в Базки. А позже, уже в Вёшенском восстании 1919 года, командовал полком, а затем и конной дивизией. Вскоре у него тут, в Базках, умерла жена. Он приголубил себе сестру милосердия и отступил с нею на Кубань. В Новороссийске сдался красным, наверное, скрыл свои грехи по восстанию. На польском фронте в Первой Конной командовал эскадроном, затем — полком. После разгрома Врангеля Буденный назначил Ермакова начальником кавшколы в Майкопе. Вот она, какая планида ему вышла... <...> На польском фронте он здорово отличился у Буденного, был начальником кавшколы в городе Майкопе. После демобилизации Ермаков вернулся в Базки, недолгое время был председателем комитета взаимопомощи. Затем вдовы и партизаны потребовали у Харлампия ответа за его черные дела в дни Вёшенского восстания. В 1927 году Ермаков был изъят органами ГПУ и, кажется, сослан на Соловки или даже расстрелян... Такова биография Ермакова, таковы действительные факты его жизни...

— Да, судьба его трагична, — сказал я. — Но я думаю, что и в Ермакове было что-то стоящее, что и привлекло к нему внимание Шолохова...

— Стоящее? — переспросил Лосев. — Наверное, было... Ведь он знал все о Вёшенском восстании, хорошо знал Кудинова — командующего мятежом, и знал об этом все досконально! Все-таки был комдив—1. Стоящее, видать, было... Я все говорю к тому, чтобы приоткрыть самое главное: “Тихий Дон” мог быть написан и был написан только в Вёшках! Всмотрись и вдумайся, как глубоко он врос в землю вёшенскую — в наши Базки и в хутор Плешаков, где жил и работал отец Михаила Александровича, где ставил на ноги Советскую власть коммунист, машинист мельницы Иван Сердинов — Шолохов в своем романе назвал его Котляровым... И в Усть-Хоперскую, из которой вышел батареец, беспартийный большевик Федор Подтелков и генерал-атаман Каледин; и в Боковскую, давшую нам романтика Михаила Кривошлыкова; и в Каргинскую, которая столь же ярко запечатлена в романе и где, кстати сказать, отрок Шолохов — по заверению старожилов — из уст самого Харлампия Ермакова услыхал весть о трагической гибели подтелковцев. Врос “Тихий Дон” и в самые Вёшки, как окружную станицу, и как центр мятежа казаков в начале января 1919 года против генерала Краснова, и как центр мятежа этих же казаков против расказачивания Дона троцкистами в марте 1919 года, мятежа, который затем превратился в контрреволюционный... Чтобы написать “Тихий Дон”, все это надо было знать из жизни, изучить по документам, досконально выверить, перелопатить горы материалов в архивах, выслушать сотни — а может, и тысячи! — человеческих исповедей, вдохнуть их в человеческие образы, каждый из коих стал самобытен, неповторим и незабываем. Чтобы все это сделать, — заключил старик Лосев, — надо было также родиться на вёшенской земле и к тому же родиться Шолоховым!..»49.

Мы приводим столь подробные и неопровержимые свидетельства о взаимоотношениях Шолохова и Харлампия Ермакова потому, что «антишолоховеды» ставят под сомнение даже сам факт знакомства писателя с Харлампием Ермаковым, и, как указывалось ранее, подлинность письма Шолохова Ермакову. Между тем Прийма встретил в Базках казака Якова Федоровича Пятикова, называвшего себя ординарцем Ермакова, который рассказал ему:

«— Михаил Александрович Шолохов приезжал к Харлампию Васильевичу в Базки, и не раз. И подолгу беседовали они. Все, конечно, о войне германской и гражданской. Ну, моему командиру было что вспомнить и рассказать. Имел Ермаков от Шолохова книжечку его рассказов и письмо. В одночась показывал мне...

— Письмо?! Это верно?

— Вот те крест! — ответил Пятиков. — Писал из Москвы Шолохов, что нужен ему Харлампий Васильевич. По делу. По какому? В одночась мой командир сказал, что все больше его, Шолохова, восстание Вёшенское волнует...

— Когда же это было?

— Давно, — протянул старик. — Так давно, что уже в очах темно... Наверное, в году 1925 или в 26-м...»50.

Как видим, казак из хутора Базки Яков Федорович Пятиков знал о письме Шолохова Ермакову задолго до того, как о нем узнал К. Прийма, получив доступ к «Делу» Ермакова.

Процитированный рассказ Якова Пятикова — еще одно убедительное свидетельство близости Шолохова и Ермакова, приведенное самым близким к Ермакову человеком, который жил рядом с ним на хуторе Базки, был его ординарцем во время восстания, а потому действительно мог знать, как он говорил, «многое и очень интересное из жизни и невзгод Харлампия Ермакова»51.

И, наконец, еще одно подтверждение того, что именно Харлампий Ермаков был прототипом Григория Мелехова, — не кого-нибудь, но командующего Верхнедонским восстанием Павла Кудинова. Находясь в Болгарии, на заданный К. Приймой вопрос: «Что вы скажете о главном герое “Тихого Дона” — Мелехове?», он ответил:

«— Среди моих командиров дивизий Григория Мелехова не было, <...> Это вымышленное лицо. Возглавлял первую в романе мелеховскую дивизию хорунжий, георгиевский кавалер из хутора Базки Харлампий Васильевич Ермаков. В романе он у Григория Мелехова командует полком. Ермаков был храбрый командир, забурунный казак. Многие его приметы, поступки и выходки Шолохов передал Григорию Мелехову.

— Что вы имеете в виду?

— Да то, что бабка Харлампия — турчанка, — ответил Кудинов. — И то, что он — хорунжий с полным бантом крестов Георгия, что некоторое время был у красных с Подтелковым. Я Харлампия знал хорошо. Мы с ним — однополчане. И его семейную драму я знал. Его жена трагически умерла в восемнадцатом году, оставив ему двух детишек... А его заполонила новая любовь. Тут такие бои, земля горит под ногами, а Харлампия любовь крутит-мутит... <...> Возле хутора Климовка порубил Харлампий Ермаков матросов в бою, а потом бился <...> головой об стенку. И эти его вечные вопросы “Куда мы идем? И за что воюем?” — тоже правда... В романе все это звучит на высоких нотах, краски сгущены, трагедия, одним словом... Так в этом же и сила, и глубина, и пленительность таланта Шолохова»52.

Эти слова руководителя Верхнедонского восстания Павла Кудинова, подтверждающие истинность изображения в «Тихом Доне» исторических событий, а также тот факт, что прообразом Григория Мелехова, исключительно близким к оригиналу, был Харлампий Ермаков, для прояснения проблемы авторства «Тихого Дона» исключительно важны.

«СЛУЖИВСКАЯ» БИОГРАФИЯ

Сопоставим на основе «Дела» Ермакова и текста романа воинский «служивский» путь Григория Мелехова и Харлампия Ермакова. Начнем с предвоенных лет и германской войны.

Харлампий Ермаков

Родился 7 февраля 1891 года в хуторе Аптиповском Вёшенской станицы Области Войска Донского53.

В январе 1913 года призван на действительную военную службу в 12-й Донской казачий полк54.

После призыва в составе 12-го Донского казачьего полка оказался в местечке Радзивиллов, в четырех верстах от русско-австрийской границы55.

Григорий Мелехов

Родился примерно в 1892 году в хуторе Татарском Вёшенской станицы Области Войска Донского.

В январе 1914 года призван на действительную военную службу в 12-й Донской казачий полк.

После призыва в составе 12-го Донского казачьего полка оказался в местечке Радзивиллов рядом с русско-австрийской границей.

Разница на год в рождении определяет и разницу в датах военной службы.

Здесь необходим комментарий. Почему вдруг и Григорий Мелехов, и Харлампий Ермаков начинают военную службу в местечке Радзивиллов в далекой Галиции? Это объясняется тем порядком, который был установлен для казачьих полков в русской армии. Их комплектование было связано с местностью — каждый имел постоянный номер и формировался, в свою очередь, в строго определенных округах и станицах. Порядок службы и расквартирования этих полков так же был строго распределен. Местом расквартирования 12-го Донского казачьего полка, формировавшегося из казаков вёшенской округи, было установлено местечко Радзивиллов Волынской губернии: в случае войны он должен был прикрывать австрийскую границу.

В литературе Радзивиллов как место расквартирования 12-го Донского казачьего полка не остался без внимания. Так, эмигрантский писатель В. И. Сагацкий (его отец во время германской войны служил в 12-м полку) опубликовал в журнале «Родимый край» (Париж) очерк «Радзивиллов». В нем упоминаются многие детали военного казачьего быта, реальные события и лица, отраженные в «Тихом Доне». В частности, здесь фигурирует реальное лицо — командир Василий Максимович Каледин, старший брат генерала Алексея Каледина, — будущего донского атамана. Реальная фигура в 12-м полку — и прямой начальник Мелехова, командир четвертой сотни подъесаул Полковников. Это он повел сотню в первую атаку, а позже подписал письмо Пантелею Прокофьевичу о том, что его сын Григорий пал смертью храбрых. Сагацкий сообщает, что в 1917 году есаулу Полковникову было суждено стать последним командиром Петроградского военного округа при Временном правительстве и быть расстрелянным большевиками56.