Чтение онлайн

— Да и тут вон за изгородью следы конские сплошь, — подтвердил догадку Тихон.

— На Прийск, стал быть, — как бы про себя выговорил Кирилл Платонович, задумавшись и не торопясь раскуривая цигарку. — А мы ведь их догоним! — вдруг оживился он. — Ей-богу, догоним! Далеко ли они с быками ушли? Рысью их не погонишь. Запрягай, слышь, Мирон, Ветерка, а я побегу оденусь. — И бросился к своему двору. — Догоним по следу. Запрягай!

Посоветовав Мирону тоже переодеться в дорогу, Макар взялся выкатывать из-под сарая ходок. А Тихон пошел в конюшню за жеребцом. Дед, притащившись во двор позже всех, отошел к водопойной колоде, присел на ее край, опершись на клюку и рассуждая вслух:

— Ах какой ведь наянный-то, пес, а! Неужли это дело миновало его рук?

— Поди узнай, — с насмешкой посоветовал Макар, затягивая супонь на хомуте у Ветерка.

— Дык с чего ж он пособлять-то нам кинулси? — громко возразил дед. — Не просили ведь его.

— А за добрые дела, Михайла Ионыч, завсегда добром платится. — Никто и не слышал, как появился в калитке Кирилл Дуранов. — Я ведь тоже не просил ваших мужиков ставить мои снопы в суслоны. А они поставили. Услуга — за услугу, вот и весь сказ!

Хищные глаза Кирилла Платоновича так и сияли торжеством добра. Черненый короткий полушубок с мерлушковым окладом по всей поле и подолу молодцевато сидел на нем, перехваченный красной суконной опояской. На голове — черная баранья шапка с голубым донышком.

Когда выехали со двора, совсем развиднелось, хотя было все так же хмуро. Ветерок, выгибая шею, косился на седоков, резво ударял копытами и нес ходок по заклеклым кочкам. Однако порезвиться ему дал Мирон, пока лишь выезжали из хутора. Потом стал временами придерживать, зорко вглядываясь в дорогу. А следы то виднелись отчетливо, ярко, то пропадали, потому как на жнивье по бокам дороги кое-где снег остался, в иных местах топкие мочажинки встречались.

Кирилл Платонович тарахтел без умолку возле Миронова уха, строя самые различные догадки по поводу планов злоумышленников, ухитрившихся умыкнуть целый табунок быков. Ведь одного мяса поболе двухсот пудов будет, да шкуры, да сбой — ладный кусок урвали, супостаты.

Дальше все чаще дорога шла березовым лесом, и следы стали встречаться реже и реже, большею частью лишь в тех местах, где попадались небольшие поля.

Выскочив на одну из полян, Мирон было заметил слева от дороги целое токовище следов. Но в это время Кирилл Дуранов, сидя в ходке, как и полагается, слева от кучера, азартно ткнул Мирона в бок и, вытянув руку перед самым его носом, чуток приподнялся и закричал:

— Гляди, гляди, Мирон: заяц! Вон, вон у кромки скачет!

— Где?

— Да вон, правее кривой березы! Слепой ты, что ль? Серый еще. Тепло, знать, воротится, коли не меняет он шубу.

Но сколько ни вглядывался Мирон в то место, куда показывал Кирилл Платонович, ничего живого узреть не смог. Потом, когда проехали еще версты две-три, забеспокоился Мирон: следов-то вовсе не стало попадаться. Правда, и до Прийска-то осталось уж верст семь, не больше.

— А теперь и так все ясно, — развеял его сомнения Кирилл Платонович. — Куда же им деваться, окромя Прийску? Либо на бойню куда свернули, либо на базар попрут сразу… Пошевеливай Ветерка-то, сперва на базар заглянуть надоть.

Одолев верст восемнадцать по кочковатой, кое-где грязной дороге, Ветерок потемнел от пота. Под прыгающими ремнями шлеи гнедая шерсть на крупе коня взмокла, почернела и окантовалась белыми полосками потной пены. Но шел он охотно и споро.

Добравшись до Прийска, вознамерился Мирон объехать его по окраине, заглянуть на бойни, но спутник отговорил: сперва на базаре непременно побывать надо, иначе могут расторговать быков по одному, по два — потом ищи-свищи.

Весь день колесили они по Прийску, объехали все бойни (отыскали даже такие, о которых раньше Мирон и не слыхивал), на базар еще раза три заглядывали — никаких признаков пропавших быков не обнаружили. Где-то часа в три пополудни закусили на ходу в кабаке, чаркой водки подкрепились…

Домой возвращались потемну. Мирон, убитый горем, больше помалкивал, а его провожатый неумолчно рассуждал:

— Хитер, знать, вор, — вздыхая, удивлялся Кирилл Платонович, — как в речке утопил двенадцать таких «теленочков» и пузыри разогнал. Чисто, а?

— А тут и речки-то никакой нету вовсе, — натянуто хохотнул Мирон.

— То-то вот и есть, что без речки утопил. Ведь это не иголку спрятать! И как скоро!.. Да нет, уж больно долго вы чесались да приглядывались. По-суседски сказали бы мне сразу — догнали бы мы этого ловкача, как пить дать догнали бы! Ведь это быки, с ими не враз ускачешь — не кони. А то еще пойдет-пойдет да ляжет — пляши кругом его… Вон ведь сколь мурашиной вашей работы в момент уплыло! А кому-то прибыло!.. Как же эт вы прозевали, а?

Слушая спутника краем уха, Мирон упрямо ворочал непослушными своими мозгами, все больше убеждаясь, что пропажу спрятать отнюдь нелегко, что поиски надо продолжать и где-то обязательно следы обнаружатся. Кроме того, все настойчивее шевелилось подозрение: а не водит ли его за нос этот добровольный помощник?

…Наутро, стараясь не шуметь, дабы не привлечь внимание соседа и избежать его услуг, в путь снарядились Мирон с Тихоном едва начало светать. Заметно теплее стало против вчерашнего, но так же пасмурно было.

Впереди всадник показался. На сером в яблоках коне ехал рысью навстречу.

— Здорово, мужики! — подъехав, осадил он серого.

— Доброго здоровья, Иван Василич! — чуть не хором ответили братья уважаемому человеку. Смирнов это был.

— Какая нужда гонит вас по этакой погоде?

— А сам-то небось тоже не без нужды скачешь? — спросил Тихон.

— Я из городу, на заимку свою заглянуть хочу.

— А у нас вчерашней ночью двенадцать быков откормленных со двора угнали, — пожаловался Мирон. — Вчерась ездили на Прийск с Кириллом Дурановым. Туда вроде бы следы указывали, да ничего не нашли.

— Он и указал, небось, на прийсковскую дорогу? — лукаво сощурил глаза Иван Васильевич, разглаживая богатырским кулаком усы.

— Следы-то сами увидали, а он пособить взялся.

— И-э-эх, вы! Учит он вас, учит, да все, видать, не впрок. Раз уж Петля на закат кажет, так ехать — дураку понятно — на восход следует… А ведь я ваших бычков, знать, видал…

— Да ну?

— Ездили мы вчерась поразмяться, зайчишков поглядеть — стрелять-то рано еще, не переоделся косой, — так вот за Марьиным логом встрелись нам трое верховых татар, табунок здоровенных быков гнали…

— Куда гнали-то? — перебил его Мирон.

— А вот, пожалуй, на город и направлялись они. Быки-то, язви их, показались мне знакомыми, да не спросил я: до татар не близко было… Ну, удачи вам в поисках, — пожелал Иван Васильевич и тронул коня.

Ох и крепок же русский мужик задним умом! Не нами сказано. Теперь-то обо всем догадался Мирон, рассказал Тихону о вчерашнем зайце, которого он так и не мог увидеть.

— Там, стало быть, поворотили они целиком, без дороги, — заключил свои выводы Мирон. — Ба-альшой крюк для отвода глаз согнули.