Чтение онлайн

— Ты дома? — спросила трубка.

— Да. Заходи. Только захвати литр водки по дороге. Деньги я отдам.

— Что за синька? — возмутился далекий голос.

— У меня стресс, — сказал Илья и отключил связь.

Илья выпил кофе, выкурил сигарету и начал выставлять на стол нехитрые закуски, что нашлись в холодильнике. Раздался дверной звонок, Илья впустил чернявого парня в дорогом спортивном костюме и кроссовках.

— Что случилось? — спросил чернявый, засовывая литровую бутылку водки в холодильник.

— Да ничего, — Илья никак не мог окончательно проснуться и постоянно зевал. — Вот, Серега, — Илья показал на церковную брошюру, — прочитал и расстроился.

Серега, не беря в руки, просмотрел заглавный лист.

— Фу ты блядь!

Он развернулся и презрительно сплюнул в раковину.

— Тебе мало твоих психов, так ты еще церковную муру читаешь! Совсем рехнулся!

Илья взял брошюру и спрятал в шкаф с продуктами:

— Попу своему покажу. Интересно, что он по этому поводу скажет.

— Бросай ты это гнилое дело. До добра не доведет.

Серега был противником любой религии. Впрочем, Илья тоже. Выросшие в безбожной совдепии, они с презрением смотрели на людей более старшего поколения, которые из коммунистов превратились в ярых православных, буддистов, ламаистов, последователей астрологии, магии и приверженцев здорового образа жизни. Коммунистов Серега с Ильей тоже не любили, как и всех остальных, связанных с властью. Серега с детства был хулиганом, потом вырос в бандита, но это не помешало ему поступить заочно на юридический факультет. Серега не хотел стать адвокатом или юристом. Он хотел стать ментом.

Илья положил на кухонный стол пакетик с таблетками. Серега полез в трусы и вытащил из-под яиц пакетик с травой, а на его место положил таблетки. Илья кинул траву в ящик с крупами, достал водку и налил в тридцатиграммовые рюмочки. Они молча чокнулись, выпили, закусили квашеной капустой и закурили сигареты. Илья налил еще.

— Я не буду больше, — сказал Серега, — дела. — Он поднялся и пошел к выходу.

Илья пил целый день. Он чувствовал себя уставшим и разбитым. Голову окутывала неприятная слабость. Всю ночь, во сне, кто-то невидимый гнусным голосом терзал Илью. «Ты кто такой? — допытывался голос. — Ты светлый или темный?». На следующий день Илья похмелялся пивом и курил траву. В эту ночь сон повторился. Илья проснулся в пять утра и больше не ложился. Он больше не хотел слышать этот голос. Илья залез в горячую ванную и долго в ней откисал, потом принял холодный душ и выпил пол литра кофе. Чтобы не сидеть в гнетущей тишине, Илья включил телевизор. В новостях показывали забастовки профсоюзов в Италии, Испании и Франции, уличные беспорядки в Англии. В спокойной, миролюбивой и нейтральной ко всему Швейцарии школьник расстрелял из папиного пистолета учеников своего класса, в Швеции пострадали от теракта сотни людей. Африку и Ближний восток раздирали гражданские войны. «Мир сошел с ума, — подумал Илья, лениво закуривая сигарету. — Вот и все объяснение. В жопу логику, в жопу рациональность и побуждающие к действию мотивы. Все сумасшедшие — вот всему объяснение. Лучше бы я на механика учился. Они неизлечимы. В жопу мой диплом». В конце выпуска новостей, дружелюбно улыбающийся диктор сказал: «Будьте осторожны, чтобы не попасть в наш выпуск новостей». Началась кулинарная передача, Илья переключил канал — реклама майонеза, следующий — кулинарное шоу, потом реклама чипсов. «Жопоглотки», — выругался Илья, вдавливая кнопку на пульте. Тип в белой рубашке и черном тонком галстуке, с интонациями системного наркомана, рассказывал о Боге. Его лицо напоминало идола, вырезанного из камня криволапым неандертальцем. Лицо отображало представление дикаря о красоте и мужественности. Волосы, дикообразной щетиной агрессивно топорщились на скошенном назад лбу. Массивная, как бы отделенная от верхней части лица, челюсть, тошнотворно мяукала сладким голосом: «Братья и сестры…». Илья выключил телевизор — ему хватило вчерашней брошюры. Бедняга Иов промучился двадцать пять лет. Он разорился, умерли семь его сыновей и три дочери. Иова предала жена и друзья. Тело Иова начало гнить от проказы и его выгнали из родного города люди, которые раньше ставили Иова в пример своим детям, как самого достойного гражданина. Но Иов не отрекся от Бога и получил в подарок сто сорок лет жизни.

Илья включил музыкальный центр. Под мелодичный, живой голос Скай Эдвардс, Илья приготовил гренки, заварил крепкий индийский чай и без аппетита позавтракал. Затем собрал мусор, оставшийся после пьяных выходных, захватил рюкзак и вышел на осеннюю, хмурую улицу.

— Доброе утро, — сказал Илья двум соседкам, выгуливающих собак.

Соседки, всегда культурно здоровавшиеся с Ильей, отвернулись в другую сторону, не сказав ни слова. «Что такое? — удивился про себя Илья, — вроде не буянил на выходных». Илья выкинул пакет с мусором и отправился на автобусную остановку. Шлепая по лужам, навстречу ему шел старый приятель Юрка. Илья улыбнулся, вытаскивая для приветствия руку из кармана. Юра с презрительным видом, молча, обошел Илью по широкой дуге. Илья с недоумением посмотрел ему в спину. Прохожие неодобрительно косились на Илью на протяжении всего пути до остановки. Впервые за свои двадцать шесть лет Илья почувствовал себя в родном городе, на родной улице — чужим. Чужим, которого ненавидят. Под козырьком, среди немногочисленных людей, Илья узнал Шурика, соседского пацана, которого Илья знал с детства. Шурик посмотрел в глаза Ильи и, не говоря ни слова, вбежал в проем подъехавшей маршрутки. Илья посмотрел вокруг. Он почти физически ощутил волны неприязни, исходившие от людей. Да что там от людей — сам воздух уплотнился, принимая почти видимую форму и давил на Илью душной, липкой массой. Ошалевший Илья автоматически вошел в свой автобус.

«Подумай о душе!» — напомнил плакат с обнаженной девушкой. По ходу маршрутки глаза Ильи постоянно натыкались на рекламу светлого и темного пива. На плакатах, пестрящих абсурдными слоганами, Илья различал только белые и черные цвета, вспоминая голос из сна: «Ты светлый или темный?».

На остановке метро автобус опустел, Илья с облегчением уселся в дерматиновое кресло и бездумно уставился в окно. Из гипнотического состояния Илью вывело неясное бормотание. Пожилой мужчина в старомодном плаще и шляпе сидел через проход от Ильи. Туфли заляпаны грязью, между ног стоит кожаный дипломат. «Земной шарик решили взорвать, — тихо бормотал он себе под нос и крутил длинными пальцами перед собой воображаемый шар, — А вы плавали с йогом в жидком металле?». «Наш клиент, — подумал Илья, потом с ясной и ужасающей четкостью решил для себя, — я тоже схожу с ума. Паранойя, плавно переходящая в шизофрению, — поставил себе диагноз Илья». А мужчина в старомодном пальто все твердил: «Земной шарик решили взорвать, земной шарик решили взорвать…».

К удивлению Ильи, мужчина, который плавал с йогом в жидком металле, вышел на три остановки раньше психбольницы. Старинный парк клиники дышал умиротворенным спокойствием. Илья подумал о том, чтобы бросить к чертовой матери работу и свою коллекцию мыслевыражений психов. Может, правы Артем и Серега в том, что эти изыскания могут привести его, Илью, на больничную койку в собственном отделении. В компанию к шизофреникам.

За двое суток, пока Илья был выходным, количество пациентов двенадцатого отделения увеличилось на тридцать пять человек. Такой же приток больных был и в других отделениях клиники. Коек не хватало, больные лежали одной массой поперек сдвинутых вместе кроватей. Не смотря на то, что почти все окна распахнули настежь, в помещении отделения трудно было дышать. В туалет стояла очередь, многие мочились под себя.

— Финиш, — вместо приветствия выдохнул Артур. Он внимательно следил за передвижением больных по периметру двора. Артур держал полицейскую дубинку наготове, вторую протянул Илье. — Обстановочка приближается к боевой. — Артур задымил сигаретой. — Медикаменты на исходе. Жратвы нет. Скоро психи на нас кидаться начнут.

— А что наши академики говорят? — спросил Илья, тоже закуривая.

— Подозревают вирусную эпидемию. Типа птиче-свинячего гриппа, но я думаю, что это отравляющий газ, — Артур сплюнул на мокрый асфальт и по-своему выругался. — Травят народ.

— Кто травит?

— А хер его знает. Мало ли всяких.

— Какие проявления в основном у больных? — проснулся в Илье медик.

— Так в том то и дело, что у всех одинаковые. Заторможенность, апатия, потеря в ориентации — как будто у всех одновременно аутизм с даунизмом начался. И самое интересное в том, что почти все наши урки слегли. Всем больным стало хуже. А еще знаешь что?

— Ну? — насторожился Илья.

— Оля, медсестра, которую проклял Матвей, не вышла на работу. Муж говорит, что заболела ангиной. Разговаривать не может.

Санитары замолчали. Илья попытался осмыслить ситуацию и пришел к выводу, что ни о чем подобном ему слышать не приходилось. На Олю ему было плевать, даже если у нее язык отсох. Илью беспокоила эпидемия.

Почти все пациенты расселись под мокрыми от дождя стенами прогулочного дворика и не проявляли интереса к окружающему. Некоторые, вяло и бесцельно бродили от стены к стене, иногда, сталкиваясь друг с другом, они поднимали удивленные лица. Только небольшая кучка пациентов сидела в углу двора и оживленно беседовала. Илья пошел к ним. Заметив санитара, пациенты замолчали. Матвей внимательно изучал лицо Ильи.

— Как самочувствие? — спросил Илья, обращаясь ко всем одновременно.

— Нам то что? — пожал плечами Гриша. — Нам по барабану.

— Вот и началось, доктор, — сказал Матвей.

— Что началось?

— А вы не видите? — удивился Матвей. — Это только начало. Скоро совсем капец настанет. Илья почувствовал такую уверенность в предсказании Матвея, что ему стало не по себе.

— Конец света начинается, Илья, — пробасил Поп и перекрестился, посмотрев на небо.

— То, что вверху, то и внизу, — добавил Философ.