Чтение онлайн

– Это верно, - признаю я. И, не вполне отдавая себе отчет, следом озвучиваю отчаянную мысль, касающуюся учителя: - Так не подстроил ли все это он? Не отправил ли он нас обоих в этот ад, чтобы избавиться от двоих сразу? Потому что на самом деле его интересует кто-то третий?

У меня даже есть предположение насчет этого третьего. Энакин. Как я мог забыть про странного человеческого ребенка? Который, похоже, к тому же не видит здесь никаких монстров.

Дуку отрицательно качает головой:

– Аварию - мог. Но не весь этот ад.

Он тоже совершил вынужденную посадку. Совпадение ли? И сталкивался ли он впоследствии с тем же, с чем и я?

– Просто авария? Я был у своего корабля! Теперь там только гнилой остов! Что это, черт подери, значит?!

Граф Дуку тяжело вздыхает:

– Видимо, что Коррибан сам решает, кого и когда выпускать отсюда, - задумчиво озвучивает он единственную версию.
– И… ты же тоже чувствуешь, что отрезан от Силы? Думаю, эта планета – главное испытание для всех, кто выбрал Темную Сторону. И я жду, что это испытание закончится.

Он садится на койку, упершись руками в свои колени. Его поднятые плечи и насупленный опущенный взгляд говорят о напряжении, которое он впервые при мне не прячет. Я сажусь напротив него и, сложив руки в замок, какое-то время думаю, что теперь сказать. Возможно, выбираю не лучший вариант вопроса:

– И что, Тьма гоняет тебя по этой планете? Или что-то еще?

– Я искал кое-кого… - тихо, словно не отрываясь полностью от каких-то своих мыслей, говорит Дуку.
– Впрочем, скорее всего, мне просто показалось…

– Я не пойму одного – неужели у тебя нет желания разобраться, что тут творится? – перехожу я к тому, ответа на что так и не мог добиться от него.

– Оно было… но я думаю, что это невозможно. Это за гранью, - он поднимает голову и смотрит мне в глаза.
– Знаешь, как давно мы покорили космос? А как давно познали Силу?

– Навскидку трудно ответить, - вопрос застает меня врасплох.
– Сотни поколений назад.

– Пусть будет так, - прощает неточность граф и продолжает свою мысль: - Суть в том, что с детства мы уже узнаем столько об устройстве мира, что у нас не остается белых пятен, в отличие от примитивных культур. Мы привыкаем, что на всякий наш вопрос есть научный ответ. И в девяноста девяти процентах случаев это действительно так. Но почему же тогда многие расы – цивилизованные, развитые, ученые – не отказываются от своих архаичных религий и верований? Я считал людей несколько превосходящими прочие виды в этом плане, но и у людей сохраняются в культуре некие… отголоски ритуалов. Я не находил этому объяснения, пока не попал сюда, попал именно в один оставшийся процент. Тот один процент непознанного, необъяснимого, страх перед которым живет во всех нас на подсознательном уровне. Мы всегда чувствовали, что есть что-то за гранью. И боялись этого. Все и всегда.

– Это объяснение философа. Теоретика, - мне не нравится то, о чем он говорит. В этом нет никаких ответов, нет логического объяснения, которое поставило бы назад пошатнувшееся чувство реальности.

– Не думай, что я не пытался разобраться, - резко отвечает Дуку.
– Побудь тут с мое – и ты не так запоешь.

– А, может, не в этом дело? – подозрительно всматриваюсь я в его невыносимо спокойное лицо.
– Ты смирился! Ты джедай, и прожил жизнь как джедай, а я как ситх…

– Да что ты там прожил?! – перебивает меня он.
– В твои годы я тоже думал, что у меня багаж за плечами. Как я ошибался.

– Ты не равняй нас… - предупреждаю я, категорически не желая его слышать. С чего я вообще завел разговор с джедаем? Что от этого можно было ждать? Он же еще толком не был на Темной Стороне, чтобы понять ее.

– Да я и не рассчитывал, что ты это поймешь, - подняв брови в выражении триумфа от предсказуемости происходящего, усмехается человек.
– Не в этом возрасте. Хотя, опыт подсказывает мне, что ты не проживешь долгую жизнь.

Его слова не вызывают моей ярости – может, сил не хватает уже даже на эмоции. Зато они напоминают мне о том, что надо осмотреть рану. Поставив ногу на койку, я снимаю промокший кусок ткани и испытываю шок – порез сильно гноится. Как инфекция могла развиться с такой скоростью?!

– Твои дела плохи, забрак, - замечает Дуку.

– Знаю. Не помогла даже бакта.

Кусками ткани я пытаюсь убрать из раны гной. Я не могу лгать себе и вынужден признать свою слабость – в этот раз мне действительно больно. Я активирую один из клинков меча и прижигаю порез, стиснув зубы так, что они начинают ныть, но не роняю ни звука. Сделав это, я достаю шовный материал и иглы, которые извлек из медицинского дроида в операционной.

– Ты засунешь это в рану? – снова отвлекает меня голос графа Дуку.

Конечно, идея была не лучшей, это мне прекрасно известно. Но без применения каких-либо, пусть даже таких сомнительных, мер обойтись уже нельзя.

– Другого выхода у меня нет, - отвечаю я и, закусив губы, делаю дело.

Я зашиваю порез и перевязываю ногу еще одним куском робы.

Граф ложится на койку, сложив руки за головой.

– Нам обоим стоит отдохнуть, - констатирует он, уставившись на обшарпанный потрескавшийся потолок, - если мы хотим выбраться.

– А я хочу еще и разобраться, - выразив согласие, все же добавляю я.
– Но как мне знать, что ты меня не убьешь?

– Слово графа Серенно. У меня есть кодекс чести, - Дуку сказал это, как отрезал – в нем вновь невозможно усомниться.
– А вот что касается тебя…

– У меня он тоже есть, - меня злит такая попытка кинуть камень в мою сторону.
– Мне не нужно незаслуженных побед!

– Это радует, - без эмоций произносит граф.
– Воин без кодекса чести – просто дрессированный зверь.

В решении сделать «привал» в госпитале есть одно существенное упущение – здесь небезопасно так же, как и везде. Нужно как минимум перекрыть двери палаты. Всем, чем только можно. Я встаю и, собрав последние силы, перетаскиваю пустые койки к дверям и ставлю их боком, перегородив дверной проем, насколько возможно. Мера несущественная, особенно против несокрушимой Черной Пирамиды, но порой исход боя решает даже одна выигранная секунда.

– Если Тьма наступит, ей будет все равно, запер ты дверь или нет, - предупреждает Дуку.

– Если здесь появится что-либо – мой меч на поясе, моя рука на нем.

Я готов встретить опасность всегда, в любом состоянии. Этим по праву можно гордиться. Этого у меня не отнимут никакие истязания.

Граф Дуку ничего не отвечает и закрывает глаза. Кажется, он проваливается в сон мгновенно. Думаю, учитывая мое состояние, со мной будет то же самое.

Опустившись на койку, лежа на боку с согнутыми ногами и поднятыми плечами, я ощущаю, что меня трясет. Он прав, мои дела очень плохи.