Чтение онлайн

Американцы входят в зону зенитного огня. И рядом с ними начинают расцветать дымные разрывы зенитных снарядов. Ого. Что-то многовато в этот раз их здесь как-то? Раньше в Рабауле мы столько дальнобойных зенитных пушек не наблюдали. А ведь только они сейчас могут достать «Летающие крепости», идущие довольно высоко. На четырех с половиной тысячах метров. Мелкокалиберные зенитки на такую высоту добить не могут. Три или три с половиной тысячи метров. Вот их предел. А в прошлый наш визит сюда на Рабауле столько больших зенитных пушек не имелось. Но сейчас вот, выходит, завезли. А хорошо самураи подготовились. Не все же в деревне дураки! Учли они свои промахи. Раньше то 13-мм и 25-мм зенитки до В-17 просто не добивали. И те бомбили Рабаул без всяких проблем. А теперь вот им приходится пробиваться через завесу зенитных разрывов.

М-дя! Прямо на моих глазах снаряд угодил в один из американских четырехмоторных бомбардировщиков. Левый крайний мотор вспыхнул ярким пламенем. Но «Летающая крепость» упрямо продолжает лететь к своей цели. А есть среди этих янки и реальные перцы. Надо иметь воистину стальные яйца, чтобы вот так вот лететь на медленном и неповоротливом бомбовозе сквозь вражеский огонь. Нам то истребителям полегче будет в подобной ситуации. Мы, обычно, к цели при штурмовке стараемся заходить под неудобными для вражеского обстрела ракурсами. При этом пикируем и хорошо разгоняемся. И про противозенитные маневры не забываем. В общем, попасть в тот же «Динго» вражеским зенитчикам не так уж и просто. Но В-17 — это вам не маленький истребитель. Это огромный самолет, который летит не очень быстро и сильно не маневрирует. В общем, большая и летающая мишень. Не хотел бы я на таких вот бомберах служить. Это же квест для смертников какой-то?

Наконец-то, «Летающие крепости» приближаются к японской авиабазе и начинают засеивать ее своими авиабомбами. А бомб тех у них до фига и больше. Каждый тяжелый бомбардировщик вываливает из своего бомболюка целую пригоршню авиабомб. Штук по двадцать или тридцать. Картина впечатляет. На земле сплошное море огня. Ковровое бомбометание. В этом янки мастера. Это в прицельной бомбардировке они лохи. И хорошо это понимают. Потому и сделали для себя такой вот монструозный самолетик вроде В-17. С более мелких то бомберов ты такое офигительное количество бомб не посбрасываешь. Под рассерженно-испуганный вопль Бена Конори одна «Летающая крепость» вдруг вываливается из строя американских бомбардировщиков, и пылая устремляется к земле. Из нее выпадают несколько фигурок парашютистов. Машинально пересчитываю их. Шесть человек выпрыгнуло. А экипаж то у В-17 побольше будет. От девяти до десяти человек. В зависимости от модификации. А тут вон всего шесть парашютов раскрылось. Однозначно, маловато будет. Не всем там повезло выжить, значит. Впрочем, тем янки, что сейчас выпрыгнули с парашютами тоже не позавидуешь. В плен к японцам лучше не попадать. Эти по-особому к пленным врагам относятся. Могут и сразу убить на месте. У них же кодекс «Бусидо» не позволяет сдаваться в плен. И самураи не сдаются. И плохо понимают, когда кто-то другой хочет это сделать.

Мне тут один специалист по Японской империи недавно объяснил, что японцы убивают пленных врагов, помогая тем сохранять свое лицо и честь. Они же распространяют свои понятия о самурайской чести и на европейцев с американцами. А по тем понятиям воин, попав в плен, должен убить себя. А если не может этого сделать, то в этом ему должен помочь кто-то другой. А в глазах японцев казнь пленных через отрубание головы самурайским мечом — это оказание услуги своим врагам. А никакое не варварство и садизм. Типа, почетная смерть спасет таким образом честь пленника. Вот такие самурайские заморочки. Впрочем, если тем американцам и повезет. И они останутся живы, то японские лагеря для военнопленных особым комфортом не славятся. Скорее наоборот. Это, конечно, не немецкие лагеря смерти, где людей сейчас убивают миллионами, но тоже не курорт. И выжить там очень проблематично.

В порту дела у американцев тоже движутся. Стоящий у причала танкер они довольно быстро накрывают своими бомбами. В такую огромную и неподвижную цель даже «Летающая крепость» промажет с большим трудом. Это против идущих на полной скорости кораблей В-17 малоэффективны. Это уже доказано на практике. Они могут относительно неплохо поражать только стационарные объекты. Вот в порту америкосы отбомбились без потерь. Но там и зениток у японцев было поменьше. Наконец-то, дело сделано. И бомбардировщики ВВС США начинают отходить. Бросаю взгляд вниз. М-да! Авиабазе прилетело не по-детски. Все летное поле усеяно воронками от бомб. Лунный пейзаж. Вдоль взлетной полосы пылают останки японских самолетов. Капонирам тоже досталось. Часть техники у японцев стаяло открыто, а часть была спрятана в укрытиях. Так вот! Укрытия им не помогли. Хлипковатыми они оказались против американских бомб. Несколько зданий вражеского аэродрома тоже получили повреждения и горят. В одном вижу вспышки взрывов. Видимо, боеприпасы рвутся? Мне показалось, или огонь вражеских зениток стал менее интенсивным и плотным? Несколько зенитных орудий тоже, вроде бы, накрыло бомбами? А зачетно янки отбомбились. На пять балов. Ну, а потери? Так это война. Она без них не бывает. Перевожу взгляд на порт. Танкер противника пылает ярким пламенем. Часть причалов и складов тоже горит. Ух! Не хотел бы я там сейчас оказаться. Бросаю взгляд в сторону наших истребителей. А они тоже закончили. Почти все «Зеро» уничтожены. Кроме двух, что сейчас уходят в облака на максимальной скорости. Нормально. Мы свою работу тоже сделали. Не дали японским истребителям прорваться к американцам. По рации приказываю нашим «Динго» отходить к бомбардировщикам. Пора домой двигать. Надо еще назад долететь без приключений.

«Летающие крепости» мне понравились своими четкими действиями. Их экипажи явно лучше обучены чем 8-я эскадрилья ВВС США капитана Галуша. Из бомбардировки В-17 вышли красиво, не разрывая строя. Синхронно развернулись и полетели все тем же плотным строем. Который так хорош при обороне от вражеских истребителей. Как же это отличалось от манеры тех пилотов А-24 «Баньши», с которыми мы делим нашу авиабазу «Седьмая миля». Вот те американские пикирующие бомбардировщики вели себя в бою как бараны. Нападали вразнобой. Выходили из боя поодиночке, разлетаясь в разные стороны. Их потом долго приходилось собирать в одну кучу. Нам пока везло, и японские истребители в такие моменты не появлялись. А если бы появились? То те пикировщики умылись бы кровью. Не смогли бы наши «Динго» их всех эффективно защитить. Истребителям всегда проще защищать свои бомберы, когда те летят единым строем. А когда охраняемые разлетаются в разные стороны по всей карте, то охране резко прибавляется работы. А вот с этими «Летающими крепостями» очень приятно работать. Они строй держат очень хорошо. Даже под огнем противника не разбредаются кто-куда. Молодцы!

Когда мы пролетаем над Новой Британией и идем уже над морем, случается эта неприятность. Которая еще подтверждает одну старую истину, что в бою нельзя расслабляться ни на секунду. Расслабишься — умрешь. И бдительности там никак нельзя терять. А я вот как-то забыл об этом. Я уже посчитал, что все самое страшное закончилось. Наивный албанец, блин! Если бы не мой ведомый, то на этом мой рассказ и закончился бы. Сам то я не видел, но мне потом рассказали, что произошло. Из-за облака, проплывающего над нашей воздушной армадой, внезапно вывалился одинокий «Зеро» и стремительно атаковал мою пару, летевшую выше всех. И я этого хитропопого самурая до самого последнего момента не видел. И все могло очень фатально закончиться. Для меня. Японец то на меня нацелился. Но меня спас Бен Конори. Он в последний момент увидел появившуюся угрозу, заорал, предупреждая меня, и рванул свой «Динго» на перехват. А потом открыл огонь с дальней дистанции по атакующему меня японцу. Стрелял не целясь. Просто, в сторону противника. Чтобы напугать и сбить с атакующего курса. И… неожиданно попал. Снаряд его автоматической пушки пробил кабину «Зеро» и разорвал голову японского летчика на куски. Но японец уже успел открыть по мне огонь. Предупреждающий крик моего ведомого, мгновенно вывел меня из расслабленного состояния и врубил боевой режим. Это у меня за долгие годы выработалось. Вот такой боевой рефлекс. Я буквально на долю секунды опередил японского пилота. И почти ушел с линии вражеской атаки. Короткая очередь японца задела мой истребитель лишь самым краешком. Я четко услышал два удара по фюзеляжу моего Р-51. А ведь могло и больше прилететь? Гораздо больше! Две дымных трассы вражеских 20-мм авиационных пушек пронеслись почти впритирку с моей кабиной. Если бы я не отвернул, то меня сейчас разорвало на куски теми снарядами. Но они пролетели мимо. А попали по моему самолету лишь две пули винтовочного калибра из японского пулемета. Тревожно прислушиваюсь и озираюсь по сторонам. Мимо промелькнул силуэт «Зеро», падающего вниз в смертельном штопоре. Быстрый взгляд по сторонам. Нет. Врагов больше нет. Этот единственный был. У-у-у! Бешенный какой-то самурай нам попался. В одно рыло попытался атаковать такую вот огромную кучу самолетов. Вы думаете, что он бы ушел, даже если бы меня сбил? Ага! Держи карман шире! Тут рядом летят столько наших истребителей, которые бы этот одиночный «Зеро» разорвали очень быстро. Он бы как-раз к ним вниз и спикировал, обстреляв меня. Не смог бы он уйти от них. И японец, похоже, это прекрасно знал, но все равно пошел в атаку. Самоубийца долбанный! Еще раз осматриваюсь. Оглядываю свой истребитель. Вроде бы, цел? Не горит пока. Хотя движок как-то подозрительно начал урчать. Но пока тянет.

После этого инцидента больше никто нас не тревожил. Но озираться по сторонам все стали очень рьяно. Я тоже вертел шеей как заведенный. Уделяя особое внимание всем облакам рядом с собой. Взбодрил меня этот внезапный «япошка». Взбодрил! Но дальнейший полет проходил нормально. Я уже думал, что все так и закончится. Типа, благополучно вернемся на базу и приземлимся без проблем. Но потом из строя «Летающих крепостей» выпал один В-17 и начал стремительно снижаться. А внизу, между прочим, море плещется. Мы сейчас примерно на пол дороги до Порта-Морсби летим. Бросаю взгляд на снижающийся бомбер янки и понимаю, что он не жилец. Два его мотора из четырех встали колом. Винты не крутятся. Третий мотор хорошо так горит, но пока еще работает. Но тяги этой «Летающей крепости» уже не хватает, и она снижается все ниже и ниже к поверхности моря. Американцы поняли, что до берега они не дотянут, и начали выпрыгивать из обреченного бомбардировщика. Отворачиваюсь от этого печального зрелища. Мы этим людям сейчас помочь никак не сможем. Разве что, передадим координаты места крушения на базу. Может потом сюда пошлют американскую субмарину, чтобы та подобрала экипаж упавшего в воду бомбардировщика? Я точно знаю, что несколько подлодок ВМФ США уже базируются в Сиднее. Сейчас в Австралию стало прибывать все больше и больше американских войск, кораблей, подлодок и самолетов.

В тягостном молчании преодолеваем весь путь над морем. А у самой береговой черты меня ждет очень неприятный сюрприз. Совершенно внезапно гул мотора моего истребителя начинает сбоить. Движок чихает и ревет с перебоями. Это ненормально! Это очень нехорошо! Бросаю взгляд на приборную панель и невольно поминаю женщину легкого поведения. Датчик масла горит красным цветом. Похоже, приехали. Масло куда-то испарилось и мотор начал греться. Еще немного и его заклинит насмерть. Видимо, тот внезапный «Зеро» что-то мне поломал, когда подстрелил мой «Динго»? А лететь то еще далеко до нашей авиабазы. Мы же только долетели до северо-восточного побережья Новой Гвинеи. А Порт-Морсби то находится аж на противоположном берегу моря, омывающего этот большой остров. И до него отсюда километров сто пятьдесят еще будет. Далековато будет, однако. А Бен Конори тоже заметил, что с моим самолетом что-то не в порядке. Я же скорость очень ощутимо сбросил теперь. Мой ведомый тревожно интересуется, что там у меня происходит. Рассказываю ему, ничего не скрывая. Всю горькую правду. Быстрое совещание. После которого решаю лететь, пока тянет двигатель. Я сейчас высоко лечу. На пяти тысячах пятистах метрах. В принципе, даже если мотор встанет, то я какое-то время смогу планировать, пролетая десятки километров. Приказываю всем остальным меня не ждать. Со мной остается только Бен Конори. А остальная наша летающая армада уходит вперед. И вскоре растворяется вдали. Агония растягивается на семь минут после чего двигатель окончательно сдыхает и начинает дымить. Еще через минуту из-под капота появляется пламя. Я к этому времени потерял высоту и снизился до двух тысяч метров. Придется прыгать. Слишком опасно мне дальше находиться в горящем самолете. Быстро проверяю снаряжение, а потом резко открываю фонарь кабины. Удушливый дым врывается в кабину. Но я уже ученый. И заранее задержал дыхание. Летные очки натянуты на глаза и прикрывают их от дыма. Теперь остается перевернуть самолет кверху брюхом и выпасть вниз из кабины, расстегнув пристяжные ремни. Которые и удерживают меня сейчас в кресле пилота.

Уф! Сделано. При эвакуации из кабины не забываю поджать ноги. Это чтобы не треснуться ими о вертикальное оперенье хвоста моего бедного Р-51. Прощай старый друг! Многое мы с тобой пережили. Мне будет тебя не хватать. Уже летя в свободном полете, наконец, делаю вдох. Довольно свежий воздух врывается в мои легкие. Я же все это время не дышал, чтобы дыма не наглотаться. Хорошо, что у меня уже есть опыт покидания горящего самолета в воздухе. А то бы сейчас вовсю кашлял. Дымом то дышать очень вредно. Не полезный он для здоровья ни разу.

Какое-то время лечу вниз, раскинув руки и ноги. Пытаюсь планировать. Хреново получается. Но по крайней мере, в воздухе меня крутить перестало. Примерно на высоте в тысячу метров дергаю за кольцо парашюта. С хлопком за моей спиной срабатывает вытяжной. А через несколько секунд над головой раскрывается уже основной купол парашюта. Быстро его осматриваю. Нормально раскрылся. Теперь осталось только приземлиться благополучно и без травм. Что может и не получиться, учитывая мою больную ногу. Нет она сейчас не болит. Иначе бы я не полетел в этот рейд. Просто, при приземлении эта нога может меня подвести. Она же у меня не очень хорошо работает теперь. М-да! Внезапно мимо проносится самолет. Присматриваюсь. Это мой ведомый. Беспокоится за командира. Машу ему рукой, показывая, что все в порядке. Истребитель Бена Конори кружится в отдалении, наблюдая за мной.