Чтение онлайн

Дорога шла вдоль берега реки. Собственно, дорогой это можно было назвать с очень большой натяжкой. Кое-где даже проглядывалась колея, а в основном – она угадывалась по чуть измененной траве, лишенной мха и голубики, по пробелам в густых зарослях кедрового стланика. И лишь на небольших участках дорога была явной, как огромный коридор или в переплетении гигантских зонтиков борщевика и медвежьего корня.

Правда, так видела дорогу только Настя, которую разместили в кабине, да еще водитель – молоденький милицейский лейтенант. Уже на первом километре он замер в согбенной позе, намертво сжимая баранку и чуть не задевая козырьком фуражки лобовое стекло.

Остальным, кто трясся в кузове на жестких лавках под хлопающим брезентом, было не до дорожных красот. Главная задача – уперевшись, во что только возможно не выскочить и не соскользнуть за борт.

Правда и они получали удовольствие от множества переправ. Лейтенант снижал здесь скорость до минимума и грузовик, медленно раскачиваясь, плыл через бурлящие ручьи и речушки. Часто было слышно, как волна бьет в днище, а иногда она разбивалась о задний борт и обдавала самых любопытных ледяными брызгами.

Все притоки Авачи были очень похожи: пологие берега, стремительная полоса воды не больше метра глубиной и твердое каменистое дно, скорее похожее на не очень аккуратно сложенную разнокалиберную булыжную мостовую. Иногда грузовик соскальзывал с крупного мокрого валуна и тогда поток подхватывал машину, слегка разворачивал и ласково устанавливал на новую опору…

Их жилище на Тимоновских источниках было действительно экзотическим. Дорога упиралась в утес, в котором неизвестно когда были выдолблены пещеры. Три из них поддерживались в достаточно сносном состоянии – массивные двери без замков, нары с тюфяками из сухой травы, каменные печи, узкие столы с минимальным набором почерневшей от старости посуды и в защите от мышей подвешенные к потолку мешочки с крупой, чаем, солью… Этот местный обычай соблюдался свято: можешь брать все, что угодно, но, уходя со стоянки, оставь здесь все лишние припасы – когда-нибудь, особенно зимой, это спасет жизнь другому человеку. И не важно, кому – беглому, бомжу или геологу. И не важно, что он никогда не узнает, кто его спас. Зато ты всегда будешь уверен, что и тебя так спасут…

Когда-то Тимоновские источники считались священным местом. И пещеры эти ковыряли или сектанты, или староверы. Они же долбили уступы в скале в месте выхода горячих радоновых вод, сооружали небольшие круглые бассейны, провозили к площадкам подвесные мосты… Собственно, сами источники находились недалеко от пещер, но их разделяло двадцатиметровое ущелье, на дне которого в обломках скал кипел, дымился, бурлил горный поток. Вся противоположная гора буквально сочилась выходами почти кипящей минеральной «святой» воды. За сотни, за тысячи лет на скале, причудливо смешиваясь, застыли ярко-желтые отложения серы, рыжие с зелеными вкраплениями наросты железистых соединений. Ближе к вершине на маленьких естественных уступчиках и в расщелинах разместились пучки высокой травы с букетами желтых и красных цветов. Всю эту красоту венчало несколько обнимавших скалы кривых и корявых камчатских сосен.

При этом вся скала парила, вздыхала, шипела и казалась живой…

После трехчасового пути остановить людей от немедленного купания в теплых мацестинских ваннах было невозможно. Поскольку сразу было решено, что омовение будет проходить «в естественном виде», Настю с Олегом остановили разбирать багаж, готовить обед и обустраивать выделенную им отдельную пещеру…

Через час первым прибежал Тигран, сменивший Настю у печки, на которой никак не закипала вода. Потом стали подтягиваться остальные – разморенные, красные, с добрыми и вялыми глазами. Илья Вавилов громогласно потребовал, было, жбан холодного пива, но тему не стали развивать. Пива хотелось всем, но чего нет – того нет…

Чертов мостик крепился на вбитых в скалы металлических костылях. Похоже, что его недавно подновляли, но старые просмоленные канаты провисли и превратили мостик в качели. Но это, если раскачиваться. А делать лишние движения над пропастью не очень хотелось. И заботливая лаконичная табличка на столбе перед мостом не советовала проводить эксперименты. Разбирая выцветшие и размытые дождями буквы, Олег прочел: «Больше двух не входить, не качать, не прыгать».

Они шли, держась за перила из пеньковых канатов и стараясь не смотреть вниз. По меркам большого города это был переход через улицу на уровне седьмого этажа. Да еще с ревущим, бурлящим, воющим потоком внизу…

Сразу за мостом начиналась наполовину рукотворная и почти ровная площадка не более ста квадратных метров. С одной стороны, там, где крепились канаты этого шаткого перехода, стоял вкопанный в землю и придавленный мощными камнями деревянный столб. Это был скорее даже памятник или идол. В верхней его части было вырезано лицо с мясистым носом, глубокими глазами и бородой. Возможно, это был тот самый Тимон, чьим именем названы источники. А может быть какой-то еще дохристианский бог.

С другой стороны площадки у самого ее края был выдолблен круглый бассейн. К нему от всех стенок по узеньким канавкам стекала горячая вода. Вся лишняя жидкость из этой достаточно просторной ванны переливалась за борт и маленькими водопадами устремлялась вниз.

Пока Настя на плоской скамье в глубине площадке аккуратно раскладывала свои вещи, Олег скинул с себя все и резво забрался в бассейн. Вода только в первый момент обожгла тело, а потом наступило блаженство. Это была не безразличная речная вода, и не тяжелая и липкая морская. Это было что-то мягкое, воздушное, умиротворяющее.

Настя подошла к краю горячего пруда и попробовала ногой воду. Она была в купальнике, чем вызвала кислую гримасу Олега и его протестующие жесты: «Мы так не договаривались».

Она посмотрела на него с обреченностью и тоже ответила жестами. Первый означал: «Ладно уж. Так и быть, раз договаривались». А второй: «Отвернись. Я стесняюсь».

Олег отвернулся в сторону ущелья. До него было всего тридцать – сорок сантиметров скалы, на которую он давил спиной… За пропастью была поляна, поднимавшаяся вверх. Затем – кусты ольховника и редкий сосновый лес. Олегу показалось, что кусты на том берегу подозрительно зашевелились. Ведь могут и подглядывать, гады!

Он резко обернулся, чтоб предупредить Настю, но не успел… Вернее, он успел. Она только начала входить в воду.

Утром следующего дня Олега и Настю разбудил шум голосов. Он довольно быстро стих, но они уже не могли уснуть. Повалявшись для порядка, они спокойно оделись и выползли на вольный воздух… лейтенант возился около машины, но больше не было ни одной живой души. Причем двери соседних пещер были открыты… Странно, но – очевидно, побежали принимать радоновую ванну.

Олег решил позаботиться о древах и углубился в лес. Здесь на него буквально наскочил взъерошенный и запыхавшийся Илья Вавилов:

– Крылов… Я за тобой… Дрожжин зовет.

– Куда?

– Там, на площадке… за мостом… Настю не берем.

– Ты, Илья, отдышись минуту. И коротко изложи суть дела.

– Мы его поймали…

– Кого? Медведя?

– Нет… Хуже. Николай, он стукачом оказался. Мент он. Или того хуже… Дрожжин его давно расколол… Тот знал, что у Василия в сумке документы важные и украл ее ночью… А Дрожжин все в другую переложил, а в ту, в старую – бомбочку маленькую. Взрыватель на вскрытие… Николай в лесу открыл и – бах.