Чтение онлайн

Только в первый момент его взволновала новость о гибели Дрожжина и всех его записей. Канула в пропасть, как доложил Карин. Жаль парня, но незаменимых у нас нет. Может быть и этот Савенков подойдет. Выписка из личного дела мало что дала Баскакову – стандартный набор фраз: безупречная служба, профессионально грамотен, проявляет настойчивость в достижении поставленной цели, инициативен, активен… Все как из одного инкубатора… Но Карин уж очень его хвалит. Посмотрим. Личная встреча покажет…

Они выехали за кольцевую и Карин сразу же снизил скорость. На пятом километре их должна была ждать светлая «Волга» Савенкова. Заметив ее, Карин просигналил и повел за собой к объекту, который он называл «Охотничий домик».

Малоприметный участок с одноэтажным срубом располагался за Десной на краю обычного дачного поселка. От соседних шестисоточников его отличало полное отсутствие грядок – сплошной газон с редкими декоративными кустами, баня, мангал. Мебель внутри не была шикарной, но отличалась от обычного дачного варианта, – когда в дом свозят все, что уже неприлично держать в городской квартире.

Карин быстро протер журнальный столик, стоящий у камина между двух глубоких пышных кресел. Затем водрузил на него то, что должно способствовать длительной серьезной беседе – пепельницу, коньяк, конфеты. Оглядев все это, Карин удовлетворенно потер ладони и быстро удалился:

– Я пойду по хозяйству. За мной – банька и легкий ужин.

Савенков знал, как вести себя в присутствии старшего по званию. Сел в кресло он только после Баскакова. И разговор первым не начинал. Ждал, когда заговорит генерал.

– Как живется на вольных хлебах, Игорь Михайлович? Для меня этот вопрос и практическую плоскость имеет. Никогда и ни от чего нельзя зарекаться… Представить себе не могу, как боевой полковник в конторе сидит. Вы же полковник?

– Полковник запаса.

– Бросьте, Игорь Михайлович. В нашей службе запаса не бывает. Чекист – это состояние души. Это навсегда. Вы можете себе представить настоящего ученого или поэта на пенсии? Всю жизнь писал стихи, а в шестьдесят прекратил. Вышел на пенсию. Нонсенс, чушь.

– Согласен, Илья Константинович. Но я не так ушел от нашей службы. Детективное агентство. Продолжаю, так сказать, писать стихи.

– Вот именно. И так все наши. Кто попроще – в охрану. А у кого голова работает, как у вас или у Карина, те и более сложные задачи могут выполнять… Вы же знаете, что Карин не только массажем занимается?

– Догадываюсь. Он, конечно, меня в свои дела не посвящал. Но я нюхом чую. Интуиция.

– Да, интуиция есть мать информации… Но работает Карин исключительно в рамках закона. Так, мелкие поручения… А вам, Савенков, приходилось когда-нибудь закон нарушать?

– Риторический вопрос, Илья Константинович.

– Да, кому из нас не приходилось. Особенно в те времена. Тогда как было – что на пользу страны, то и законно. И тогда было, и сейчас, и всегда будет. Опять задам риторический вопрос. Вот вам, вашему агентству, вашей «Сове» как приятней работать – на пользу государства или за неверными женами гоняться?

– Согласен. Но и государство в разные периоды ведет себя не совсем достойно. Не всегда хочется его защищать.

– Ошибаетесь, Савенков. Не стоит путать государство и людей, которые сейчас у его руля стоят. Мне тоже на них работать не хочется. Но по службе – должен. Обязан. А ты, Савенков, никому ничем не обязан.

– Но и бороться с нами не очень бы хотелось.

– Не о борьбе речь, Савенков. На первом этапе информация нужна. Что они затевают, куда деньги направлять будут, кого любят, кого нет. Нужны их болевые точки… Не можем мы в окружении власти работать.

– Но это и мне не просто. Тут ведь, Илья Константинович, техника нужна специальная, людей подобрать надо… Деньги большие нужны.

– Деньги есть. Тот, кто заказывает работу, готов платить сколько угодно.

– Редкий человек. Он что, с нефтью связан?

– И с нефтью тоже… Неважно! Он для нас временный попутчик.

– А вдруг он на самый верх метит?

– Он? С такой-то рожей? Нет. Он временный. Это пока у нас цели совпадают. Ему нужна информация на власть, на ее связи, на семью, на детей…

– На дочку…

– На нее – в первую очередь… Ты не детализируй, Савенков. Я говорю в общем и целом… Так вот, ему нужна эта информация. И нам нужна. И пусть деньги платит. А потом мы и его устраним… Что скажешь, Савенков? Согласен? Хорошие деньги получим…

– Илья Константинович. Если бы я вам сейчас слету сказал, что согласен – вы бы меня за несолидного человека приняли… Дня два у меня есть подумать?

– Думай. Но…

– Вот об этом вы не беспокойтесь. Вы, вероятно, мое личное дело уже посмотрели. Там отличная фраза есть: «Государственную и военную тайну хранить умеет». Это точно обо мне сказано.

На площади трех вокзалов трудно найти парковку. Савенков только со второго захода обнаружил за Ленинградским маленькую платную стоянку.

Получившие неожиданный отпуск Павленко и Ермолов только первые десять дней отдыхали на всю катушку. Потом у них началась тоска, хандра, ностальгия. А лечить все это было сложно, поскольку они засели в Финляндии, где со спиртным туго. Они даже совершили однодневную вылазку в Эстонию, после чего неделю жили по-человечески.

Два дня назад Савенков дал им отмашку – путь на родину свободен. Он ожидал, что они сразу же прилетят, но славянская душа непредсказуема. Решили ехать поездом. Очевидно, не обо всем успели поговорить за эти двадцать дней.

Савенков не любил опаздывать. Но сейчас он перестарался. До прихода поезда оставалось еще около часа. Вначале они с Олегом бродили внутри вокзала. Здесь было прохладно, но сумрачно. Определившись с платформой, они выбрались на вольный воздух.

Олег понимал, что окончательное решение будет принимать Савенков. Но он чувствовал, что «шеф» медлит, не собирается рубануть по всей этой банде. Последние два дня они только об этом и говорили.

– Я, конечно, понимаю, Игорь Михайлович, что вы обещали этому Карину. Но и на тормозах все это спускать нельзя. Давайте прессу подключим. За такой материал любой репортер схватится. А там и прокуратура зацепится.

– Нет, Олег. Прокуратура – она, конечно зацепится. Но что мы ей предъявим? Тетрадку, где все действующие лица на три буквы зашифрованы? Хорошо бы автора допросить. А он на дне ущелья. Как он туда попал?.. Что у нас еще? Куцые магнитофонные записи с намеками? Это все не доказательства. Не прямые.

– А свидетели? Полтора десятка прямых свидетелей.

– Это, Олег, если они говорить будут. Но они будут молчать. Дурных нет, на себя наговаривать… И останется от всего этого только шум в газетах: «Опять сотрудники ФСБ продолжают свои грязные дела. Разогнать их…» Вот и весь результат. Кому от этого польза?