Чтение онлайн

Правда, были и развлечения. Вскоре после переезда некоторые младшие офицеры сделали открытие: если одновременно закрыть весь ряд заглушек на расположенных в полу вентиляционных решетках, оставив открытой последнюю, то давление идущего оттуда воздуха вполне может задирать выше пояса юбки проходящих мимо женщин. Это их забавляло какое-то время, пока сверху не был спущен циркуляр, запрещающий подобные шутки.

И вот теперь он сидел в «тихой» комнате, вчитываясь в итоговый отчет доктора Катералл о вскрытии. Он преследовал ее несколько недель, чтобы уговорить побыстрее закончить эту работу, и она наконец со стенаниями сдалась.

Сомнений нет — Вайолет Чэмберс была убита. Неясна причина смерти — женщина точно отравлена, но еще оказалось, что она получила удар по затылку. И то и другое может быть фатальным совпадением, несмотря на то что земля под ногтями соответствует местному грунту, а это означает, что она была еще жива, когда ее бросили в лесу. Пальцы на правой руке отняты острым предметом с лезвиями вроде ножниц, но это сделано уже после смерти Вайолет Чэмберс и смерть от потери крови можно исключить.

Лэпсли отложил отчет о вскрытии и взял отчет об осмотре местности, где нашли труп. Анализ полиэтилена, в который он был завернут, мало что дал: продукт был массового производства, его могли приобрести в любом магазине «Сделай сам», а время и погода уничтожили все отпечатки пальцев, которые могли быть на нем. А на основе сложных расчетов, связанных с состоянием куколок насекомых и мха, было точно установлено, что тело пролежало там больше восьми, но меньше десяти месяцев, прежде чем было выдернуто из земли во время автомобильной аварии.

По-прежнему остаются два больших вопроса: кто ее убил и почему?

Краем глаза он заметил какое-то движение и повернулся. За стеклянной дверью «тихой» комнаты стояла Эмма Брэдбери. Она махала ему рукой. На ней был брючный костюм в мелкую полоску, который оттенял оранжевый пояс. Он жестом пригласил ее войти. Эмма толкнула дверь, и Лэпсли, когда из офисного помещения до него донесся гул голосов сослуживцев, моментально почувствовал вкус крови, будто он неожиданно прикусил язык.

— В чем дело, Эмма?

— Поручение от суперинтенданта, сэр. Он хочет, чтобы вы проинформировали его о том, как идет расследование. Он, видимо, пытался добраться до вас через помощницу, но вас не было на месте.

Соленый вкус крови стал ослабевать, уступая место лимону и грейпфруту. На какое-то мгновение оба вкуса смешались у него во рту: получилось нечто экзотическое вроде лемонграсса, только ощущение было гуще и сильнее.

Эмма закрыла за собой дверь.

— Значит, как идет расследование? По делу Вайолет Чэмберс?

— Да, сэр.

— Вроде бы дело для него мелковато, вам не кажется?

Эмма пожала плечами:

— Не мне судить. Да, вы просили проследить, куда идет арендная плата за дом Вайолет, сэр. Оказывается, она перечисляется на счет, открытый несколько лет назад на имя Дж. Чэмберса.

— Джека Чэмберса? — Он вспомнил это имя из разговора с пожилой парой, живущей напротив бывшего дома Вайолет. — Мужа Вайолет Чэмберс?

— Точно. По информации банка, когда он умер в 1984 году, она перевела счет на свое имя. И пользовалась им время от времени вплоть до смерти, как мы знаем, десять месяцев тому назад. Но странное дело, она и после этого пользуется счетом.

— Кто-нибудь снимает деньги со счета? Это наверняка укажет на то, что мотивом является воровство, но едва ли речь идет о куче денег. Сколько там… несколько сотен в неделю?

Эмма кивнула:

— Что-то вроде того, сэр. Мне известны случаи, когда убивали и за меньшее.

— В минутном порыве — да, однако здесь видны признаки чего-то, не связанного с минутным порывом. Чего-то продуманного. В голове не укладывается, чтобы кто-то стал так рисковать из-за нескольких сотен фунтов в неделю. Как снимаются деньги? Денежный автомат, пластиковая карточка или чек?

Эмма заглянула в листок, который держала в руке:

— Все суммы снимаются наличными через разные банкоматы в Лондоне, Эссексе, Норфолке и Хертфордшире. Насколько я могу судить, ни один автомат не использовался дважды.

Лэпсли откинулся на спинку кресла и провел рукой по волосам.

— Ладно, давайте суммируем то, что у нас есть. С местом преступления, где мы обнаружили тело, полный крах — вещественные доказательства за последние десять месяцев смыты, растащены или сдуты. С телом тоже — нам точно неизвестно, как она умерла, и нет никаких зацепок. Прошлое жертвы ничего не дает — ничто не способно указать на мотив убийства, за исключением ничтожной арендной платы. Единственное, что мы имеем, — женщину, которую видели при входе и выходе из дома перед смертью Вайолет Чэмберс и которая, может быть, ни в чем не виновна. Если не будем осмотрительны, рискуем несколько месяцев потратить на то, чтобы идти по следу какой-нибудь педикюрши. Итак, что остается? Куда двигаться от этой точки?

— Возьмем саму природу преступления. Яд — в основном женское оружие, а то, что он мог быть использован в виде пищи, указывает на домашнюю обстановку… Что-то случайное. Убийца знаком жертве, ему вполне доверяют, чтобы съесть кусок пирога или чего-то другого, что испек убийца.

— О'кей… это уже кое-что, с чем можно работать. Обойти дом за домом по соседству с жильем Вайолет Чэмберс. Опросить всех, не помнят ли они, чтобы у Вайолет был какой-нибудь постоянный посетитель в течение месяца или около того перед ее исчезновением. Расспросить в местных магазинах, не вспомнят ли там женщин, которые появлялись примерно в то время, а затем пропадали. Аптеки и винные лавки — вот с чего можно начать. Проверить также местную амбулаторию. Кем бы ни была эта женщина, она на каком-то этапе могла приводить Вайолет на прием к врачу. Или побывала там сама.

— Сделаю. Что-нибудь еще?

Лэпсли немного подумал.

— Да… проверьте нераскрытые дела, связанные с отравлением. Посмотрите, использовался ли раньше этот… колхицин. Шансов немного, но, может, повезет. Вряд ли это простое отравление, все здесь предусмотрено.

Эмма кивнула и вышла. Дверь захлопнулась за ней, и Лэпсли вновь остался отрезанным от офисного шума. От всякого шума, кроме собственного дыхания и шороха одежды при движениях. И если он будет сидеть очень тихо, то установится полная тишина.

Тишина. Благословенное состояние, которое он любил больше всего и которого так редко можно было достичь.

Когда Лэпсли рассказывал о синестезии, большинство людей либо не верили ему, либо их обуревало любопытство. Они спрашивали об ощущениях и сочувствовали, как могли, но никогда по-настоящему не понимали, даже доктора и психиатры. Они так и не поняли, каково это — быть постоянно атакуемым нежданными ощущениями. Постоянно попадать в засаду незапланированных приливов вкуса… приятного или отвратительного, но всегда непрошеного.

Как объяснить, что он не мог слушать радио, смотреть телевизор, никогда не был на спортивных соревнованиях или на концерте из страха, что случайный вкус во рту, спровоцированный неожиданным звуком, может вызвать рвоту? Как им сказать, что не можешь проводить вечера с приятелями в пабе, потому что шумная атмосфера похожа на вливающуюся в рот струю прогорклого сала, которое перебивает вкус пива, виски и всего остального, чем ты пытаешься его заглушить? За отстраненность и неучастие ни в чем он приобрел в полиции репутацию нелюдимого человека. А на самом деле Лэпсли просто не в состоянии быть другим. Он не может ни в чем участвовать. У него ощущение, что он медленно сходит с ума.