Чтение онлайн

Странно было в этой роскошной обстановке обнаружить дешевые стулья с продавленными сиденьями, старенькие половички и на удивление уродливые фарфоровые сервизы с розами, которые были почему-то у всех на острове. Над резными кроватями висели рваные пологи, которые когда-то должны были защищать обитателей имения от москитов, рядом с великолепным столом времен королевы Анны стоял стул из неотесанного дерева.

— Я… я просто глазам не верю! — прошептала Кэти. Она чувствовала смущение и замешательство, но одновременно ее пронизывало ощущение безграничного счастья. Внезапно девушка пожалела, что рядом нет Филипа. Иначе бы он непременно разделил ее волнение и радость.

Кэти и тетушка Грейс обошли весь дом и снова вернулись в просторную гостиную, французские окна которой выходили на веранду. Тетя Грейс тяжело вздохнула:

— Как ужасно! Господи, как здесь ужасно! Я, конечно, готова задержаться ненадолго, чтобы перекусить. Но только представь, если тебе придет в голову делать опись вещей, мы будем вынуждены провести в этом ужасном месте всю ночь!

Кэти не отрываясь рассматривала гостиную — высокие красивые окна, альковы — настоящая Джейн Остин. Затем она посмотрела туда, где за садом сверкало на солнце море. «Это все мое… мое!»

Кэти по-прежнему думала о тех днях, когда поместье еще не было поглощено дикими зарослями. Все, что теперь могло напомнить о великолепии и роскоши, — клочок заросшей сорняками земли и старый опустевший дом. У девушки слезы навернулись на глаза. Наконец она заставила себя повернуться к тетушке Грейс и решительно произнесла:

— Конечно мы останемся здесь! В конце концов, не зря же мы везли сюда одеяла! Пойду посмотрю, как там дела на кухне. После хорошего обеда мы будем чувствовать себя куда лучше.

Тетя Грейс уселась в старинное кресло-качалку, тоскливо заскрипевшее под ее весом. Кэти пошла на кухню и вернулась очень скоро, запыхавшаяся, сияющая от счастья и радостного возбуждения:

— Там сказочная плита. Но конечно, керосина для нее нет. Так что жена Мануэля собирается подать нам рыбу, приготовленную на гриле, и батат, поджаренный в чем-то, что она называет «угольной плитой». Надеюсь, ты проголодалась, потому что в этой рыбе ужасно много костей и нужно быть очень-очень голодной, чтобы съесть ее с удовольствием! Это просто счастье, что мы привезли консервы!

Она замолчала и остановилась как вкопанная, не веря своим глазам. Нил Уэддон стоял в проеме одного из высоких окон и взирал на нее с такой высокомерной улыбкой, что Кэти почувствовала, как ее захлестывает ярость. Как он посмел вторгнуться в их владения? Как представился тете Грейс? Если он успел создать какие-то проблемы… Она резко развернулась в его сторону. Ее глаза горели ненавистью.

— Мистер Уэддон, мы приехали сюда всего час назад. Мы еще не успели поесть и очень устали. Если вы пришли, чтобы вновь сделать предложение о покупке имения, то напрасно потеряли время. Имение не продается.

Он перестал улыбаться:

— Но я пришел вовсе не для этого. Я пришел проверить, есть ли у вас все необходимое. В доме никто не жил целую вечность, а идеи Мануэля о том, как здесь все восстановить, весьма призрачны… — Словно прочитав ее невысказанную мысль, он быстро добавил: — Мы здесь передаем сообщения с помощью специальной системы сигналов, так что я довольно быстро узнал о вашем прибытии. Кроме того, я имел определенное представление о ваших планах еще до того, как вы покинули город.

— У нас есть все необходимое, — упрямо возразила Кэти.

Все, что девушка слышала об этом человеке, неожиданно всплыло в ее памяти. Его вторжение показалось ей еще более непростительным. Нил Уэддон спокойно удалился тем же путем, что и вошел, — через окно на веранду, а потом в сад. Когда он исчез, тетя Грейс с мягким упреком сказала:

— Кэти, милая, ты была не слишком приветлива.

— Приветлива?! Если бы ты знала…

— Но он наш сосед. И я уверена, он пришел с добрыми намерениями и предложил помощь от чистого сердца.

Кэти с трудом выдавила из себя улыбку:

— Тетя, ты все еще упорствуешь в своей вере в доброту и честность людей!

— А почему нет, дорогая? Это куда разумнее, чем сразу кого-то осуждать. Я была тронута добротой и заботой, какими все окружили меня в отеле. Те же Инстоу, например… А ведь я вечно создавала им проблемы.

Глядя на доверчивую улыбку тети, Кэти почувствовала, что ей становится стыдно. Но она продолжала настаивать:

— Я не собираюсь принимать в своем доме Нила Уэддона. Я дам Мануэлю распоряжения, чтобы для этого человека нас никогда не было дома.

— Это вряд ли окажется полезным, если он возьмет за правило входить через окно! — усмехнулась тетя Грейс.

— Ну и что! Все равно я не собираюсь принимать от него никакой помощи! — почти выкрикнула Кэти. — Нет, ты только посмотри! Он разговаривает с Мануэлем… Мануэль говорит ему, что водопровод не работает. Я по жестам вижу… У меня просто нет слов! Зачем нам нужна эта несчастная ванна, когда вода в море круглый год страшно теплая!

— Круглый год? — Тетя Грейс испуганно встрепенулась. — Ты же не собираешься…

Но единственное, о чем сейчас мечтала Кэти, никогда больше не видеть Нила Уэддона. Наконец она увидела, как он ушел, а Мануэль с важным и довольным видом отправился на кухню.

Примерно через час Нил прислал слугу с новыми сетками от москитов, бочонком керосина для плиты и ламп и специальным ножом для открывания консервных банок — теми необходимыми вещами, на отсутствие которых Мануэль пожаловался в первую очередь. Кэти ничего не оставалось делать, как принять их и надеяться на то, что необъяснимый порыв добрососедских чувств Нила на этом будет исчерпан.

Однако первое, что она услышала, проснувшись утром, был стук молотка. Нил явился собственной персоной, дабы починить водопровод, да еще и отправил слугу очистить бассейн от водорослей. Кэти оделась и, сжимая кулаки от ярости, отправилась на первый этаж.

Нил не перестал работать, когда она подошла. Да и вообще было сложно держаться холодно и высокомерно в такое чудесное утро, чувствуя, как легкий ветерок колышет твои волосы, слушая шум прибоя и мелодичное пение жены Мануэля…

Черные волосы Нила блестели на солнце. Он пришел в старых рабочих брюках и рубашке без ворота, рукава которой были закатаны, обнажая сильные, бронзовые от загара руки. Он был сосредоточен, каждое движение казалось точным и выверенным.