Чтение онлайн

– Как вы ужились с отцом? Или это ты мне тоже не хочешь говорить?
– после этих слов Тор поймал на себе продолжительный, крайне странный, изучающий взгляд.

– Это было…сложно.
– Локи понимал, что такого ответа мало, слишком непростыми были отношения между ним и царем два десятилетия назад, и заведомо предугадывая вопросы уже открывшего рот брата, прервал его.
– Тор, не надо. Ты прав, я не хочу об этом говорить.

И громовержец вновь замолчал, смирившись с тем, что до истины докапываться придется очень и очень долго. За искренностью младшего скрывалась тайна, а значит - в словах друзей была доля правды.

Тор оперся локтями о перила и, проследив за взглядом зеленых глаз, посмотрел куда-то на звездное небо.

– Столько лет…,- с некоторым сожалением произнес он.
– И нам снова не о чем говорить. Ты ведь все равно не расскажешь мне о своей семье.

– Почему же, - маг улыбнулся. Действительно, почему нет? Если Тор желает узнать побольше, пусть узнает. Уж чем-чем, а этим он поделиться может.

***

Ночь окутала Асгард. Замок погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием факелов. Было давно за полночь, когда Локи, накинув плащ, вышел из своих покоев и направился вдоль по коридору. Поворот, другой, третий, пара лестничных пролетов и вот он стоит перед покоями царя.

– Один?
– не дождавшись ответа, маг тихо отворил двери и вошел.

Всеотец стоял на балконе, и взгляд его был устремлен далеко на Радужный мост. Когда подошел етун, он лишь коротко на него взглянул и снова вернулся к своему занятию.

– Ты ничего не сказал ему, верно?
– спросил Локи, повернувшись лицом к Одину.

– Нет.

– А собираешься?

Царь опустил взгляд, затем внимательно посмотрел в зеленые глаза и устало произнес:

– Локи… Ты живешь во дворце, занимаешь государственными делами. У тебя семья, сын, которого ты уже обучаешь магии, хотя он еще очень мал. Ты уважаем не только в Асгарде, но и во многих мирах, чего тебе не хватает?

– Я хочу, чтобы ты рассказал ему все.

– Нет, - Один отступил.- Я не могу. Еще не настало время.

– А когда оно настанет?- прошипел маг, разворачиваясь к Всеотцу и буравя того холодным, ненавидящим взглядом.
– Когда он взойдет на престол? Мы не знаем, когда это произойдет. Подумай о том, что в тот момент одного из нас может не быть в живых. Я ему ничего не смогу объяснить, а ты даже не потрудишься это сделать, потому что тогда это будет уже бессмысленно.

Ответом послужила тишина. После минутного молчания Локи закатил глаза, и поняв, что толку от этого разговора никакого, более не произнося ни слова, направился к выходу, однако у самое двери был остановлен голосом Одина.

– Дай ему… хоть немного насладится миром и покоем.

– Он этим наслаждался последние двадцать лет, - тихо сказал Локи, не оборачиваясь.
– Достаточно. Не говори мне о том, как он счастлив, что его любимый младший брат жив и наладил отношения с отцом. Я это вижу. Но разочарование, которое его постигнет, будет куда большим. Тем более, его дружки что-то подозревают. Вряд ли он не прислушается к ним…

========== Глава 5. ==========

Комментарий к Глава 5.

Прошу у всех прощения за столь дикую задержку, такого больше не повториться, обещаю

Глава, возможно, получилась не совсем такой, какой планировалась, слишком много информации на 3 страницы, да, тоже прошу прощения

За стенами полуразрушенного замка стоит ночь и бушует метель. Сквозь дыры в стенах проникает ветер и ерошит волосы мага; слева от него стоит Один с накинутой на плечи меховой шкурой. Локи такая шкура не нужна, но он все равно ежится и осматривается. Огромные каменные двери отворяются, впуская их в просторный зал. Магу страшно, но об этом никто не должен знать. Они подходят к широкому столу, выточенному изо льда прямо посреди зала. Один выгружает на него Ларец и смотрит перед собой.

С другой стороны приближается великан. Его шаги гулом отдаются от стен, а в красных глазах - угроза. Он коротко кивает Одину. Локи хмурится. Все решили без него. Но когда? Всеотец поворачивается, в единственном глазу - равнодушие.

– Ты - одно из условий мира. – Локи не может показать страх, но при этих словах комок собирается в горле. Один отводит взгляд и направляется к выходу из замка. Он уходит, оставляя мага наедине с новым королем Ётунхейма.

Локи резко открыл глаза и сел на кровати. Тяжело дышал, но быстро успокоился, вспомнив, где он, хоть и стояла глубокая ночь. Однажды это прекратится, он забудет тот чертов день. А пока он лег обратно, шумно выдохнув, и рука сама опустилась на пустое место рядом.

Сигюн должна была вернуться из Ванахейма спустя три дня, но прошло уже больше двух месяцев. Локи спрашивал ее в письмах почти каждый день, предлагал помощь, даже сам туда наведывался однажды.

У девушки сильно болел отец. Он был посланником в Ванахейме, жил там почти все время. Может, старость взяла свое, может, еще что, он слег. Локи беспокоился за него. Этот ас был добр к нему, отстаивал его перед собственной женой, Син, и, пожалуй, был единственным, кто действительно искренне радовался за дочь в день объявления помолвки. Такое отношение маг не мог объяснить, но был благодарен.

Нужно снова написать жене, подумал Локи, вставая с постели. А раз он все равно не спит, то не будет лишним наведаться в новые покои Вали.

***

Маг давно сам по себе, это понял, пожалуй, весь Асгард. Для него не писаны законы, а слово царя - далеко не указ. Почему-то к Тору осознание этого пришло только сейчас. Тогда, в тот вечер, когда Локи поведал ему свою историю, многое встало на свои места. В свое время он ни капли не задумывался, почему подростки так легко приняли решение Одина запретить их общение, почему, после падения брата с Радужного моста, так быстро прошла скорбь бедной Сигюн, хотя громовержец вряд ли тогда вообще обратил на этой внимание, ведь весь Асгард скорбел. Ну ладно, старательно делал вид, что скорбит. Тор отчего-то уверен, что многие после этой новости вздохнули с облегчением, но ведь это нельзя показывать. А еще Тор наконец понял, почему все эти годы такая завидная невеста, как Сигюн, отваживала от себя всех юношей, и в свое время не приняла ухаживаний самого Тора.

И если с девушкой все было относительно понятно, то открытым оставался вопрос с отцом. За эти недели Тор успел побывать на нескольких собраниях, чтобы понять – друзья правы. Громовержцу не понятна природа этой сдержанности, холодности и отстраненности между двумя дорогими ему богами, но ведь от Локи не добьешься ответов, от отца – тем более. Понаблюдав пару недель, в конце концов, он решил не вмешиваться. Просто потому что за двадцать лет эти двое никому не навредили, и, видимо, пока не собираются. Поэтому он снова начал проводить время с друзьями на тренировках, по вечерам - в тавернах, занимался частью государственных дел и наблюдал за братом. Как в первой половине дня тот бегает с какими-то свитками из библиотеки в одном ему известном направлении, а во второй половине сидит с Вали в саду, что прямо под тренировочными площадками. Они располагаются на краю фонтана, и Локи что-то рассказывает, активно выводя руками невидимые фигуры в воздухе, а мальчик слушает с широко распахнутыми глазами и иногда даже пытается повторять. Несколько раз Тор вмешивался, и Вали тут же переключался на него и, невзирая на вялые протесты Локи, принимался рассказывать о всяких мелочах, которые он узнал накануне, например, какими высокими бывают деревья в Мидгарде . А еще брат постоянно отнекивается от каждодневных просьб Тора поужинать с ними. И Тор привык. Громовержец снова зажил почти той жизнью, что была до всех этих предательств и нападений. И был счастлив, пока…

– Что значит пропали? – Тор смотрел на Сиф как на умалишенную. Люди в Асгарде пропадали последний раз… никогда, на памяти Тора. Были отравлены, убиты, съедены, но пропадать – никогда.

– Они исчезли дня четыре назад. Сказали, что отправились в Альвахейм к друзьям. А вчера вечером эти самые друзья прислали письма с вопросами.

– А Хеймдалль?

– Он их не видит.

Тор растерянно посмотрел на стоящего рядом брата. Тот задумчиво наблюдал за Фандралом, возящимся с Вали недалеко от тренировочной площадки. Остальные воины не присоединялись к ним.