Чтение онлайн

*Да потому что ты командир батальона! Когда ты наконец-то поймешь, что здесь ты не просто главная, а пример, что должна подавать свои подчиненным?

— Ты всегда считаешь правыми всех, кроме меня. — с глаз Шуры прыснули слезы. — да почему все должно лежать на моих плечах!!!!

— Тому що це вибрала ти. Навчися нести відповідальність за свої вчинки. Ти доросла жінка, а істерики, як у моєї молодшої дочки!

*Потому что это выбрала ты. Научись нести ответственность за свои поступки. Ты взрослая женщина, а истерики, как у моей младшей дочери!

Шура ушла в сторону реки громко рыдая от произошедшего. Как только ее силуэт скрылся в тени деревьев, Маша повернулась снова ко мне.

— Ніка, так не можна. Я розумію все, але ти вчинила недобре. Будь Так добра, йди і подумай над своєю поведінкою. Ти прекрасно знаєш, що я люблю тебе, як сестру, але і Шура мені не чужа. — женщина кивнула в сторону пристанища Андрея, и я не стала возражать.

*Ника, так нельзя. Я понимаю все, но ты поступила нехорошо. Будь так добра, иди и подумай над своим поведением. Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя, как сестру, но и Шура мне не чужая.

Из окна я видела, как Маша подошла к Андрею, и он приобнял ее за плечи, а она, коснулась ладонью его торса так, словно уже это делала. Так. Я чувствую нарастающий ком ревности. Двуличная дрянь. Строит мне свои невинные глаза, выставляет себя святой, но сама поступает, как….

*Ника.

*День третий.

Это мое проклятье. Проклятье чувств, проклятье желаний. Мое проклятье любви, что несу в своём пронзенным сердцем. Огненная стрела, что торчит из моего тела, и я не в силах вынуть ее. За что и обязана нести крест этих чувств до конца, я беспомощная. Словно демон шепчет мне, что я раба своей верности, что проклята всеми за любовь, и кроме, как ронять кровавые слезы меня может ждать только сожжение, но я знаю, что меня хранитель мой спасет, направит на верный путь. Я в жертву принесу себя, стану той, кто сумеет пережить предательство, смогу вынуть ту горящую огнем стрелу, и уйти. Словно обвитая колючей розой, я готова идти сквозь шипы, ради спасения. Проклятая, но хранитель мой не даст мне сгинуть в этом безумии собственных мыслей. Я чувствую тебя…ты здесь…

***

*За день до прибытия в немецкий городок.

Раскаты грома, и я вся сжимаюсь от дикого страха, что сковывает меня каждый раз, когда небеса недовольно громыхают надо мной. Вдруг, резкий ливень коснулся волос, моих плеч заставляя одежду плотно облегать мое тело. Смывая тропу, по которой я шла тогда, заставляя меня блуждать по лесу. Остановившись возле высокой ели, я заплакала. Вокруг тишина, но если прислушаться, то можно услышать говор немцев, и тихий смех идущий по пятам моей смерти. Нет. Я не умру! Не сейчас, не здесь. Отдышавшись, я побежала дальше. Земля постепенно образовывала грязь, и я катилась по ней несколько раз, дважды упав, я снова поднималась, и продолжала бежать. Дождь становился сильнее, и ко всему прочему, в негодование погоды присоединился холодный ветер. Пронизывающий до самых костей хлесткий ветер. Добежав до окопа, где ранее я уже останавливалась, я скатилась по мокрой земле вниз, и забежала под ветхий навес, который пропускал тяжелые капли дождя.

Зачем…зачем все это? Может быть, стоит просто остаться здесь, замерзнуть и умереть? Даже если я смогу добежать до Лоры, то что будет дальше? Какова вероятность, что она еще жива и помнит меня? Прошло два года, и я, словно слабая умом, хочу вернуть время назад, но что ощущаю я? Слабость. Может, если я стану сильнее, то станет проще? Но зачем? Мне страшно. Вдалеке послышался звук выстрелов, чей-то громкий крик, и воронье. Если бы можно было остановить время…если бы можно было повернуть время назад…Я сжалась от холода, пронизывающего страха, и боли. Боже, как же я боюсь. Слезы срываются с глаз, и не в силах взять себя в руки, я застонала, закричала пытаясь открыть глаза, чтобы просто проснуться. Проснуться в мире, какой был до этого всего. Очутиться в мире, когда еще любила. Сев на трухлявый пень, что служил когда-то давно стулом, я поджала колени к груди, уткнулась лицом в них, и просто рыдала. Солдаты услышали мой рев, и я поняла, моя смерть уже дышит в затылок.

— Спаси меня… — шепчу в пустоту я, чувствуя, как дрожат мои ладони. — хранитель мой, пожалуйста, спаси меня. Молю тебя, спаси.

— Ника, вставай. Не время плакать. — рука Генриха коснулась моего плеча, и я открыла заплаканные глаза. — Ника, пожалуйста, вставай.

— Что??? — я вжимаюсь в дерево спиной от жуткого страха. — ты же умер…

— Сейчас это неважно. Быстрее, за мной. — его рыжие брови нахмурились в волнении. — вставай, быстрее, побежали.

Я послушалась, и мы побежали по вырытому окопу вперед. Сверху скатывались грязные капли воды в вперемешку с землей, и на резком повороте, я села на корточки увидев, как обрыв земли срывается с края. Закрывая меня своим телом, Генрих все время вслушивался в тишину, которую нарушало только мое часто дыхание, и стук капель дождя о лужи, и листву. Мы побежали дальше, и тут окоп кончился. Он помог мне выбраться, и я очутились на высоком склоне, с которого я увидела свои метки на деревьях, кои оставляла, когда бежала из дома Лоры тогда. Ливень прекратился, и я, достав из кармана белый платок, вытерла пот со лба, и шеи.

Я повернулась к Генриху, и увидела, как его тонкие губы исказила та самая добродушная улыбка, которую я видела, когда…

*Из воспоминаний Ники.

Офицер повернулся ко мне, и молча улыбнулся, наблюдая, как мои губы все же начинают расплываться в девчачьей улыбке. Наверное, это странно, что я как-то хочу больше говорить с ним, чем убегать. Хочу послушать его, а не молить об освобождении. Наверное, меня не поймут многие, но я не чувствую опасности от этого человека. Мужчина вынул из-за пазухи желтую упаковку с надписью «Schokolade». Не раздумывая, я взяла ее, и лишь спустя несколько секунд спустя подумала, что это неприлично с моей стороны. Робко протягивая ее обратно, я заставила молодого офицера рассмеяться.

— Нет. — он выставил раскрытые ладони вперед аккуратно отталкивая плитку. — это тебе. Попробуй. Сладкий.

Я сморщилась в удивлении, и тут ему стало ясно, что я его не понимаю.

— Шоколад! — восторженно произнес мужчина, и раскрыв упаковку отломил дольку. — шоколад. Ам, и в рот. — он поднес коричневый, треугольный кусочек к губам, и почмокал ими. — ммм. Попробуй, шоколад!.-мужчина поднес его к моему рту.

***

Я ждала выстрела в сердце, чтобы разбиться на куски, и освободиться душою только для того, чтобы выиграть войну под названием «Моя любовь». Медленным шагом, он подошел ко мне, и я протянула свои ладони, но Генрих лишь тяжко вздохнул. Я видела это по его приподнявшемуся торсу. Почему так?

— Ты ведь теперь должен уйти, да? — спросила шепотом я, словно боясь спугнуть его. — почему так?

— Твое место здесь, а я просто должен уйти. — Генрих улыбнулся. — ты молодец, Ника.

— Молодец… — повторила отвернувшись я. — к чему все это, если ты не со мной? Почему я должна бороться, если каждую ночь плачу от боли, что ты больше не со мной? Сколько я буду еще любить тебя, если ты даже не позволяешь мне себя коснуться? Если бы ты знал, как я устала. Генрих, забери меня.

— Если спустишься по этой горе вниз, то сможешь с легкостью увидеть дом, где сможешь отдохнуть. — он кивнул мне в сторону склона.

— А дальше? — я подошла ближе к краю, и посмотрела вниз. — а что дальше? — обернувшись, я увидела удаляющуюся фигуру Генриха, что спустя секунду просто растворилась в воздухе.

*За пять дней до ухода из русского лагеря.

***

Андрей вернулся в свое пристанище молча, в чем-то расстроенно, но в каждом его движении чувствовалось разочарование. Он закрыл за собой дверь, и оделся, но продолжил расхаживать из стороны в сторону. Словно не обращая на меня никакого внимания, Андрей о чем-то думал, что-то размышлял, но со мной не делился. Странно, но на секунду я даже подумала, что это совершенно не тот человек, что был со мной ночью. Какой-то чужой, отстранённый…неродной. Вдруг он остановился, и посмотрел на меня. Что чувствовала я? Только то, что сейчас меня ждет очередной допрос, который он так любит проводить со всеми женщинами. Вообще, манера его общения со слабым полом — стиль допроса с пытками, и его упоение властью над нами, но только мне безразлично его разочарование во мне, его желание расправиться со мной и всякого такого рода мысли. Сейчас, это последнее, о чем я хочу забивать голову. Лора…вот главная мысль моей души.

— Я давно догадывался, что ты все же одна из группировки Лоры, но я надеялся до последнего, что ты просто счастливая девушка, чья жизнь была испорчена, но что-то волшебное спасало тебя. Увы, я ошибался. — Андрей сел напротив меня. — расскажи мне, пожалуйста, только будь со мной честной, как ты бежала с борделя? Ты ведь понимаешь, что я не поверю твоим россказням о поджоге притона? Если бы все так и было, то в мой лагерь ты попала бы не такой холеной, одетой.

— Ты прав. Я соврала тебе, ибо бордель сгорел намного позже. — я вздохнула. — да только мой побег никак не связан с группировкой, а скорее наоборот, была облава, и немцы, что охотились на эту группировку напали на дом Лоры, где она всучила мне деньги, и велела убраться прочь. Тогда я послушалась, и покинула место военных действий. Андрей, я шла два дня сквозь лес, пока не нашла заброшенный окоп, и какой-то шалаш, где была фляга с водой и какие-то тряпки. Тогда я впервые сделала перевал, но после продолжила свой путь. Тогда-то я и уперлась в ограждение, где, дойдя до ее конца подорвалась на мине. Это ты помнишь, но прежде, чем я попала в дом Лоры, она выкупила меня в борделе. Она купила меня, обогрела, и отпустила, как повзрослевшего птенца на дорогу судьбы, или на кости умершей фортуны. Во всяком случае, судьба бы меня никогда с тобой не свела, если бы Лора тогда не прогнала меня. Я никогда не была диверсанткой «Белой Лилии», и в моих планах не было покушения и убийства тебя. — прошептала я.