Чтение онлайн

— Почему ты такой? — шепчу я, боясь, что, если повышу голос, разожгу бушующий пожар.

Его пальцы скользят по моей коже, словно выясняя, каково это, когда каждый из них обхватывает мою шею.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты такой… — у меня не хватает слов, потому что понятия не имею, что пытаюсь сказать. Я никогда не встречала никого, похожего на него. Подобного ему. То, что он заставляет меня чувствовать…

Он опускает голову и прижимается лбом к моему. Тень, похожая на понимание, пробегает по его лицу.

— Я не знаю. Я ни хрена не знаю.

Ответ кажется слишком честным и открытым для человека, которого я постепенно узнаю.

Поскольку он настроен на откровенность, я задаю свой обычный вопрос.

— Чего ты от меня хочешь, Дрю? Пожалуйста, просто скажи мне.

— Бел… Тихоня… иди сюда.

Он ослабляет хватку на моей шее, скользит рукой по спине, крепко прижимая меня к своей груди. Я прижимаюсь к нему щекой, позволяя его теплу наполнить меня. Это не должно быть так чертовски приятно. Следовало бы отдалиться от него и держаться подальше, но прямо сейчас у меня нет на это сил, ни душевных, ни физических. И нельзя отрицать, что с ним я чувствую себя желанной.

Когда он отстраняется, я чуть не падаю, и он отпускает меня, чтобы усадить на кровать. Затем приседает передо мной, сшитые на заказ брюки туго обтягивают его мускулистые бедра. Мое лицо пылает, потому что я возбуждаюсь, смотря на эти чертовы бедра.

— Что это за взгляд, Бел?

Я сглатываю.

— Обычный.

Зная, что он на это не купится, я вглядываюсь в его лицо, теперь, когда могу видеть его так близко. Замечаю недавно появившийся синяк на щеке, припухшую кожу. Его кто-то ударил? Или он заработал это на футбольной тренировке?

Осторожно протягиваю руку и провожу пальцем по нежной коже.

— Что это такое?

Он мгновенно меняется. Его тело напрягается, и он резко встает, возвышаясь надо мной, опустив глаза на свою ничтожную собственность. От такой перемены в его поведении меня бросает в дрожь, и я не знаю, стоит ли обругать его или умолять рассказать мне правду.

— Это не твое гребаное дело, вот что это такое. Ложись спать. Скоро увидимся.

Я встаю, но он хватает меня за запястье, впиваясь пальцами в чувствительную кожу. Затем, для того, чтобы донести свою мысль, сжимает, словно предупреждая.

— Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты сунула свой нос туда, куда не следовало?

Да, я столкнулся лицом к лицу с новым видом сумасшествия.

И все же, как бы он ни относился ко мне, как бы ни был горяч и холоден, в глубине души я сочувствую ему. Не удивлюсь, если кто-то причиняет ему боль, потому что его отношение и поведение вполне допускают, что такое возможно. И все же, какая-то часть меня думает, что я могу достучаться до тьмы внутри него и пролить на нее свет. Это ошибка, но я совершаю ее добровольно. Другой рукой я беру его за руку, игнорируя боль, распространяющуюся по моей.

— Я тебе не враг, Дрю, независимо от того, сколько времени ты пытаешься убедить в этом меня или себя. Я спрашиваю, потому что так поступают хорошие люди. Они вмешиваются и пытаются помочь, если видят, что происходит что-то плохое.

Лицо Дрю каменеет.

— Я не хочу твоей жалости, она мне не нужна. Я не буду утомлять тебя своими проблемами, и даже если бы рассказал, что происходит, ты бы ничего не смогла сделать. Хочешь верь, хочешь нет, но ты не можешь спасти всех.

— Я не пытаюсь спасти тебя. Я просто хочу помочь всем, чем могу.

— И ты помогаешь, потому что позволяешь мне трахать тебя так, как я захочу, не жалуясь.

Сердце ухает вниз, и я опускаю руку, связь между нами исчезает. Он отпускает мое запястье, и я прижимаю его к груди, потирая то место, которое он только что сжимал. Его горящие глаза следят за моими движениями, и, клянусь, что вижу в них нотку вины.

Сожалеет ли он о том, что причинил мне боль? Возможно, но не похоже, что хочет извиниться.

Вспоминаю фразу, которую однажды сказала мне мама, когда надо мной издевались в школе из-за очков. Обиженные люди обижают людей? Кажется, так оно и есть.

— Что ж, тогда, полагаю, сегодня я бесполезна. — Делаю шаг назад.- С жалобами мое тело не пригодится.

— Не потребуется много усилий, чтобы подготовить тебя и заставить желать этого. К тому же, твой рот был бы слишком занят, чтобы высказывать жалобы. — В том, как он скользит взглядом по моему телу, есть что-то расчетливое и зловещее.

Мое сердце бешено бьется о грудную клетку, и чувствую, что мы заходим в тупик. Я не буду его ковриком у двери, о который он может вытирать ноги. Если не хочет разговаривать, прекрасно, но это не значит, что я тоже должна уступать.

— Думаю, тебе лучше уйти, — требую я.

— Да неужели? Я всегда могу заставить тебя… немного поманипулировав… Это уже не раз срабатывало.

— Продолжай убеждать себя в этом, но я знаю, что мой страх является движущей силой твоего удовольствия. За исключением того, что ты не хочешь, чтобы я боялась тебя настолько, что пришлось бы принуждать меня к чему-либо. Тебе нужен настоящий страх, но ты не хочешь сломать меня, а принуждение к сексу сломает, так что выбор за тобой.

Его полные губы кривятся от отвращения, и я наблюдаю, как сжимается и разжимается его мясистая лапа. В глубине кипит гнев. Он знает, что я права, но не хочет этого признавать.

— Тогда до следующего раза, — рычит он и, развернувшись на каблуках своих блестящих модных туфель, направляется к двери. Открывает ее и захлопывает за собой. Я бросаюсь вперед и защелкиваю замок. Как он вошел? До этого момента мне и в голову не приходило задаться этим вопросом. Я была уверена, что заперла дверь, но теперь не знаю. Медленно отступаю назад, пока ноги не касаются края стола, и прижимаюсь к нему бедрами.

Меня снова и снова закручивает в его водоворот, и вынуждена спросить себя, какого черта я пытаюсь победить такого, как он? Он монстр, плейбой, склонный использовать и издеваться. Я не могу быть тем, кто поможет ему, но и не могу смотреть, как он тонет. Я не знаю, что, черт возьми, делать.

ДРЮ

Это официально. Я нашел новое хобби. Хотя, это и не удивительно. Наблюдать за Мэйбел. Она потрясающая. Я мог бы сидеть здесь, в библиотеке, и смотреть на нее весь день. Я сижу тут один уже час, но в любую минуту она может заметить меня, сверкнуть глазами, а затем притвориться, что не видит, пока я не уйду или не заговорю с ней. В конце концов, она человек привычки.

Меня медленно разъедает чувство вины. На днях я обошелся с ней как сволочь. Это привычка, от которой невозможно избавиться, когда отец дышит мне в спину. Не следовало срываться на нее, но ей нужно как можно скорее усвоить, что я не буду обсуждать свою семью. Если жестокость — единственный способ преподать ей этот урок, пусть будет так. Не могу допустить, чтобы она подходила слишком близко или видела то, что скрыто под поверхностью. Все предпочитают того, кем вы претворяетесь. Им никогда не интересно узнать то, что скрывается за этим. Никто не хочет видеть разбитые, темные части вашей души. Они хотят видеть только хорошее, тот образ, который вы являете миру. В тот момент, когда вы показываете им себя настоящего, они испытывают страх или отвращение.