Чтение онлайн

***

Стас поднял с травы брошенные Викой бусы. Разглядывая неровные речные жемчужинки, он вспомнил, как обрадовалась Вика, когда он подарил их ей на шестнадцатилетие. На тот момент он уже полгода играл в основном составе клуба и получал очень приличную ставку. Вика обняла его, расцеловала и сказала, что очень любит. И каждая бусинка будет ей напоминать о нём, когда он будет уезжать на игры.

Этой осенью, на семнадцатилетие Вики, Стас собирался подарить ей перстень. Дома, в ящике стола, уже хранилась необходимая сумма. Ему оставалось только узнать размер её пальца. Но... видно, пора смириться, что между ними всё кончено. Слишком разных вещей они хотят от жизни. И Вика, хоть ей скоро и семнадцать, всё равно осталась наивной, как маленькая девочка. Она ведь не поняла, совершенно не поняла, почему он так на неё набросился. Не осознавала, что выглядела ... как конфетка. Вкусная и желанная. Он хотел её развернуть, смять и выбросить этот голубой фантик, он хотел... Стас даже не мог выразить словами, чего хотел. И это совершенно точно не напоминало то, что он проделывал с веселыми куколками в Москве. Там всё было очень быстро, без лишних слов и эмоций. А Вика его будоражила. Навевая совсем уж неприличные мысли...

Стас нервно сглотнул... Как-то раз он гостил в Ленинграде у друга, родители парня были дипломатами, и дома имелся видак. Вечером приятель предложил посмотреть "одну кассетку". Стас ожидал чего угодно, но там было такое... Название картины он не запомнил, а вот некоторые сцены прочно засели в его памяти, и Стас часто по ночам мечтал, как бы он с Викой...

– Нет, это просто какое-то безумие! – он тряхнул головой, отгоняя навязчивые образы.

– Ты это мне?

Стас огляделся. Он сам не заметил, как примостился на лавочке, а рядом с ним уселся пожилой мужчина характерной внешности.

– Чего вылупился, глазастый? Цыгана никогда не видел?

Стас покрутил в руке Викины бусы и для надежности засунул их в карман.

Мужик захохотал, звонко шлепнув себя по коленкам.

– Думаешь, я тебя обворовать собираюсь? Да кабы я хотел, забрал бы бусины, пока ты тут сверлил взглядом асфальт.

– Ну и чего ва... тебе? – грубо спросил Стас, стараясь избегать внимательного взгляда жгучих глаз. Он помнил, что цыганам нельзя смотреть в глаза, говорят, они умеют заболтать до смерти.

– Да вот, решил, что тебе помочь надо. Хочешь, будущее поведаю? Всю правду расскажу...

Стас недоверчиво хмыкнул:

– А разве у вас этим не женщины занимаются?

Цыган кивнул:

– Женщины у нас работящие, всем занимаются, даже тем, чего не умеют.

– То есть, они врут?

– Бывает, – опять согласился мужчина, – но чаще люди сами хотят слышать ложь.

– Так ты можешь мне рассказать будущее? Бесплатно? – Стас понял, что попал-таки под власть черных глаз незнакомца.

– Э, нет! – покрутил головой цыган, прищелкнув языком. – Достань денежку, а я всё честно скажу.

Стас покопался в кармане и протянул мужику рубль. Тот обрадовался:

– Ох, и щедрый ты, как я погляжу! Ну, за это я тоже буду щедрым. Слушай внимательно, – цыган перешёл на таинственный шепот: – Двадцать первого июня, ровно через тридцать лет, ты в это самое время будешь просить прощения.

Стас взглянул на часы, семнадцать сорок пять:

– Что, прям минута в минуту? И у кого?

– У красавицы, чьи бусы в карман засунул. И да, ровно в это время.

– Хм...

Стас выругался про себя. Что за чушь! С чего ему просить у Вики прощение через тридцать лет? Вот дурак, повелся на цыганские штучки.

– А красавица-то прощать не захочет, – дополнил цыган. – Придется постараться.

– Угу, – Стас поднялся с лавочки и двинулся прочь. – Ладно, мне рубля не жалко, но мог бы придумать что-то и по интереснее.

– Я всю правду сказал, яхонтовый, – прокричал цыган ему вслед. – Одним "прости" ты не отделаешься, так кажется...

– Маразм! – Стас сплюнул себе под ноги и, перейдя на бег, рванул к дому, решив, что ему сейчас совсем не помешает пробежка. Домой он добрался спустя полчаса, искупался, собрал вещи и направился на вокзал. С родителями он уже попрощался, а больше его в этом городе ничего не держало. И, похоже, никто, кроме родителей, теперь не будет ждать.

– Получи, буржуй, по мордам от великой красной сборной!!! Урааа!.. Так их!

Стас обожал такие моменты. Только что они всухую разгромили "Тре-Крунур"1. Вот и радовались, как дети, носясь по раздевалке и улюлюкая.

– Ну, Коса, – Вовка железной капитанской рукой припечатал его плечо. – Ты, натурально, кабан! Напролом пёр. Видел бы ты рожу их центрального, когда у него шайбу увёл. Он чуть не разревелся как девка!

– Некогда мне было на рожи оглядываться, – снисходительно улыбнулся Стас. – Я голы забивал.

– Нагло, но имеешь право, – хмыкнул Вовка. – Хорошо, что тебя в сборную взяли. Жаль, только тянули четыре года.

– Ну, знаешь, им там виднее, – Стас поднял глаза к потолку. – Хотя, спорить не буду, год назад я тоже был вполне готов.

– Вот люблю я тебя за честность, Коса. Никаких тебе глазок в пол, расшаркиваний. Классный ты мужик, ей-богу, – Вовка еще раз попытался вбить его в пол своей огромной лапищей, после чего переключился на Витьку Лепатова – тот сегодня сделал три голевые передачи.

Стас усмехнулся, он действительно никогда не отличался особой скромностью. "Кабаном" его прозвали еще в "Конструкторе" за нахрапистую манеру игры. Не всегда хвалили, понятно, но смирились, что его наглость на льду приносит свои плоды, так что, отыграв четыре года за ЦСКА, он получил долгожданное приглашение в сборную. И вот уже три игры доказывал, что в нём не ошиблись. Выбравшись из весёлой кучи-малы, Стас снял форму, сходил душ и, одевшись, принялся аккуратно укладывать форму в сумку.

– По-прежнему ходишь с этим старьем? – прокомментировал Витька, выбравшись из объятий капитана. – Не надоело за четыре года? Как ненормальный, блин, таскаешь везде свою старую сумку.

– Ты же знаешь, Липа, я чертовски суеверен, – привычно отмахнулся Стас. – Эта сумка принесла мне удачу, так что, пока не развалится по швам... Даже, если и развалится. Отнесу в мастерскую и велю починить, – Стас осторожно застегнул заедающую молнию, и всунул потрепанную брезентовую сумку в ярко-красную, с надписью "СССР".

– Воля твоя, – развел руками Витька. – Но по мне – это дурь.

– Липа, заткнись, – беззлобно рыкнул Стас, – я же ничего не говорю про твои трусы?

– Про какие трусы? – Витька старательно изобразил непонимание, для убедительности вытаращив глаза.

– Ой, глазки мне не строй, я не фигуристка, – Стас насмешливо посмотрел на парня. – Все знают, что ты на игру надеваешь свои счастливые трусы, кстати, ходят слухи, что ты их ни разу не стирал за три года.

– Брешут, а ты их слушаешь, – Витька нахмурился и поспешил скрыться в душевой.