Чтение онлайн

Итак, Дина поняла, что ее отравили. Правда, до сих пор неизвестно, что ее заставило принять целых пятнадцать таблеток лекарства, совершенно не нужного ей, но которое она тем не менее все-таки приняла. Но умирать Дина, приняв лекарство, явно не собиралась. И осознала, что умирает, когда процесс отравления организма уже пошел полным ходом. Тут появляются Оля с Гансом, и Дина успевает проговорить, что «он меня отравил». Следом упоминается имя Мартина, но не в качестве злодея, а как человека, который о чем-то предупреждал ее. Следовательно, Мартин либо знаком с тем, кто желал Дине смерти, либо наслышан о нем от нее самой. Кто же это может быть? Кто был их общим знакомым?

Виктор Мироненко. Да, он, кажется, был знаком с Мартином. И, кстати, версию насчет его причастности к смерти Дины я так до конца не отработала, поскольку возникшие на моем пути новые события отвлекли меня от нее. Так, теперь попробуем вернуться к ней.

Мог ли Виктор быть главной фигурой в клофелиновых делах? Теоретически мог, конечно. А вот практически… По словам психолога Пименова выходило, что журналист перестал иметь на Дину какое-либо влияние. Следовательно, она не стала бы плясать под его дудку. И все случаи отравлений мужчин клофелином, о которых мне говорил Мельников, приходятся на период с января по март, то есть на то время, когда Виктор уже практически исчез с жизненного горизонта Дины. И еще один момент — если он являлся организатором, то должен был получать львиную долю дохода от «предприятия», а его внешний вид, жилищные условия и дешевая растворимая лапша свидетельствуют об обратном. Следовательно, вряд ли это Виктор. Да и беременность, неизвестно откуда взявшаяся, никак тут не вяжется.

Значит, рядом с Диной был кто-то другой. Кто-то из неформалов? Маловероятно, сред них я не видела ни одной подходящей кандидатуры. Филофонисты, с которыми Дина виделась мельком по словам Стаса?

Нет, не стоит наобум дальше ломать голову. Я снова зашла в тупик в своих размышлениях.

19+7+33 — «Новый прилив свежих сил и энергии, которые помогут Вам выбрать правильный путь».

Это «кости» мне подсказали, когда я их бросила после неудачной попытки выстроить цепочку умозаключений, которая так и на привела меня ни к какому выводу. А «кости» словно посмеивались надо мной, приглашая присоединиться к их нарочитому, с моей точки зрения, оптимизму. Да и вообще… Было, по-моему, уже такое предсказание совсем недавно. Ну точно, было! Зачем же второй раз-то одно и то же повторять?

А если… А если в этом и есть намек? Так, нужно вспомнить все обстоятельства, при которых выпадала уже такая комбинация. Вспоминай, Татьяна Александровна, вспоминай… Ага, это было перед встречей с филофонистами у фонтана. И теперь, значит, «кости» таким образом советовали мне что-то вспомнить, какую-то деталь, которая помогла бы мне в рассуждениях дальше. Но что я могу вспомнить? Очень нужно встретиться с Мартином. Единственный реальный пункт — торговая точка возле «Детского мира». Но никто не знает, где его искать.

Придется, видимо, ждать до завтрашнего утра.

И все же, что имели в виду «кости»? Что мне нужно вспомнить? Где он в конце концов, этот самый свежий прилив новых сил или, наоборот, новый прилив свежих сил?

Так… Все! Вспомнила… Но это может не иметь отношения к делу. А если проанализировать дальше? С того самого момента, на котором я остановилась, перед тем как бросить «кости»?

Спустя час после начала моих размышлений я решила рискнуть. До завтрашнего дня ждать мне уж очень не хотелось. Но без Мартина план, который постепенно выстраивался в моей голове, не мог быть реализован никак. Да, еще мне нужен был один человек, который может стать ключевым игроком во всей этой ситуации. Посмотрев на часы, я поняла, что еще имею шанс застать Машу Пантелееву на работе. И я решительно направилась в фирму «Полиграф».

Разговор вышел, на удивление, конструктивным. Маша выслушала меня, не перебивая и обратив на меня холодный взгляд своих серых глаз. Потом, когда я закончила, она вскинула рыжеволосую голову и произнесла:

— Я согласна участвовать в этом деле. Что касается Мартина, то в нем я до конца не уверена. Но дело ваше, вам и решать. Если сумеете сделать все так, как говорите, проблем с моей стороны не будет.

Разговор с Мартином по объективным причинам пришлось все же перенести на завтрашнее утро. Начинался самый последний, как я надеялась, этап расследования, и я шла на встречу с Мартином, несколько мандражируя. Однако после того, как я поговорила с этим флегматичным парнем, спокойно раскладывавшим кассеты на лотке в тот момент, когда я появилась, мне почему-то стало легко и свободно. Ко мне пришла уверенность в успехе.

Оставалось ждать вечера. Причем почти все дальнейшее должно было происходить без моего непосредственного участия.

Уже днем, сидя дома и попивая кофе, я вновь бросила «кости». Они были довольно оптимистично настроены:

24+33+9 — «Вы сможете поправить свое положение лишь двумя способами: с помощью собственной ловкости или благодаря чужой глупости».

Что ж, я могла надеяться как на первое, так и на второе. Причем на первое в гораздо большей степени, чем на второе. Хоть и говорят, что ум имеет свои пределы, а глупость безгранична, недооценивать противника было не в моих правилах.

Мельников был предупрежден о готовящейся операции еще утром. Он был, в отличие от «костей», скептиком и выслушал меня без особого энтузиазма. И попросил перезвонить ему тогда, когда, по моему мнению, его помощь понадобится непосредственно.

После того как мне в восемь вечера отзвонилась Маша Пантелеева и сообщила, что она сделала все, как договаривались, я связалась с Мельниковым. Выслушав меня, он сообщил, что выезжает.

Спустя короткое время мы вместе позвонили в дверь соседки Дины Черемисиной, милой женщины Ольги Тимофеевны, попросив приютить нас. И мы заняли в ее квартире наблюдательный пост…

Наше ожидание затягивалось, и Мельников начал нервничать. Действительно, только что пробило одиннадцать вечера. Андрей, видимо, грезил о домашнем уюте, а вместо этого был вынужден таращиться в глазок в ожидании визита какого-то гражданина, который в его милицейских мозгах очень смутно ассоциировался с преступником. Тем не менее он честно сидел и ждал.

Ольга Тимофеевна, из квартиры которой и велось наблюдение, оказалась очень понимающей и радушной женщиной. Невзирая на наши протесты, она накормила нас с Мельниковым ужином и была готова предоставить в случае необходимости спальное место. Только сон-то в наши планы никак не входил.

Я особо не нервничала. Понятно, что если тот, кого мы ждем, и решится посетить квартиру Дины тайно, то он постарается это сделать в такое время, когда опасность застукать его за проникновением в чужой дом будет минимальной. То есть скорее всего он заявится часа в два ночи.

А Мельников, наоборот, в половине второго совсем скис. Закурив очередную сигарету на кухне Ольги Тимофеевны, он тяжело вздохнул.

— Тань, что мне с тебя потребовать, если никто не придет в эту долбаную квартиру? — спросил Андрей из темноты — для конспирации мы свет не зажигали, чтобы ничто не могло насторожить потенциального визитера.

— Ничего ты не потребуешь, — разочаровала его я, невольно понижая голос.

Дело в том, что как раз в этот момент снизу послышались осторожные шаги. Мельников затушил сигарету, подошел и оттеснил меня от дверного глазка.

— Пришел парень какой-то, остановился, — шепотом комментировал Андрей. — Открывает, похоже, дверь…

«Сработало!» — возликовала внутренне я.

Послышался скрип открываемой двери, затем какое-то шаркание, и наконец дверь захлопнулась на замок. Снова стало тихо.