Чтение онлайн

И вот как-то зафрахтовал он корабль, да не шхуну обычную, а баркентину в шестьсот почти тонн. «Мальдена» та лоханка называлась, как помню. Водолазное снаряжение на французском крейсере купил. Клялся, мол, все, кто с ним поплывет, прославятся и заработают по-королевски. Я тоже почти надумал завербоваться… Но, в общем, чувство было скверное, и чем дальше, тем поганее на душе. А еще Арика, – он запнулся даже как будто слегка (ну и чудеса!) покраснел, – ну, зазноба моя тогдашняя, каначка, туземка то есть, отговаривала: де, мертвецы на этом корабле плывут в гости к мертвецам… Не стал я с этим связываться, мутное оно, как ни крути, дело! Ну и отплыл он без меня на север, на Каролины, там, говорят, тоже развалины какие-то… Слышали, может быть, – Нан-Мадол? [165]

– Нан-Мадол?? – Юрий лишь качнул головой. – Не припоминаю. А дальше?

– А дальше – ничего. Корабль тот сгинул в море со всей командой. Нашумела у нас эта история в свое время!

– И как его звали, этого француза, не припомните часом? – спросил Ростовцев.

– Нет, – помотал головой О’Коннери. – Не скажу точно. Сколько лет уж прошло. Но на лица у меня память хорошая, он это, больше некому! Пальцы у него еще были особенные. Вот как бы объяснить… На вид длинные и тонкие, как у часовщика какого или скрипача, а он серебряный франк в трубочку на моих глазах свернул, когда в кабаке на него трое янки с китобоя было наехали! Прямо скажу, нелюдская какая-то сила!

– Ну уж… не чародей же он в союзе с дьяволом и не вурдалак! – передернул плечами Юрий.

Саймон помотал головой.

– Крови он вроде не сосал, да и насчет сатаны с его чертенятами… не припомню, чтоб от него серой припахивало. Не знаю, в общем. Отгадывайте, если желание есть. Как раз для сочинителя дело. Можно прямо у него и выяснить, вам до него всяко ближе, чем трюмной крысе, вроде меня! Только… сдается мне, не тот он человек, чтобы у него спрашивать!

Распрощавшись с О’Коннери, Ростовцев поднялся на палубу и проследовал в первый класс.

Чувствовал он себя не очень уютно.

Завтра уже ему придется давать первый отчет Исмею, а ничего сказать он не сможет.

Что бы там ни было в прошлом мисс Джессоп, но история эта не того рода, какую можно подсунуть испуганному милорду, председателю правления. И уж тем более не годится для этого набор морских баек, выданных ему Саймоном. Его рассказ про «француза с бабой» тоже к делу не пришьешь. Даже если он не ошибся и Монпелье и в самом деле прежде творил что-то там непонятное и малозаконное в южных морях, то все равно причин убивать странствовавшего по морям северным Нольде у него нет.

Причины… Черт побери, причины!

Стряпчий мысленно обругал себя.

Их и надо искать, а не шарить в сундуках беглых кочегаров, изображая пресловутого мистера Холмса пополам с сыщиком Путилиным и не тратить время на варварские забавы с грызунами!

Следует понять, зачем нужно было убивать отставного флотского лейтенанта?

Зачем?!

Желание сорвать пресловутую сделку насчет Северного морского пути? Допустим! Но если за бароном стоят, как он говорил в последний вечер, «уважаемые люди», то его смерть вряд ли так просто отохотит их от столь заманчивых планов! Да и зачем убивать на корабле – убийц проще было подослать в Питере или Париже…

Случайно застал в каюте воров и те прирезали хозяина, не желая идти в тюрьму? Вздор – на лайнере полно куда как более завидных приманок для лихих людей, чем какой то барон! Любое колье или браслет из каюты мадам Вандербильдт или виденной им Шарлотты Дрейк стоит намного больше, чем все, что можно взять у Нольде…

Или все же кто-то действительно захотел решительно испортить репутацию «Уайт Стар Лайн»?

У Юрия испарина выступила на лбу.

Если так, то обязательно появится еще один труп!

Погруженный в мрачные мысли, он прошел в салон, где плюхнулся за столик, покрытый белоснежной скатертью. Словно по волшебству появился официант.

– Чего желаете, мистер?

Стряпчий взглянул на него и вдруг улыбнулся:

– Нельзя ли что-нибудь перекусить?

– К вашим услугам, сэр. Что угодно заказать?

– Что-нибудь… Слегка заморить червячка, понимаете?

На лице официанта появилась дежурная улыбка.

– Могу предложить портер и чашку вкусного, горячего бульона из морских гребешков и лангустов.

– Чудесно, спасибо.

Пантикапей. Боспорское царство. Третий год 175-й Олимпиады, он же 672 год от основания Рима (63 год до Р.Х.)

…Шум и крики заставили обернуться высокого немолодого человека в пурпуровом гиматии, стоявшего у оконного проема. В опочивальню ввалилось с полдюжины «медных щитов» царской гвардии…

– Базилевс! – выкрикнул их командир. – Базилевс, мятежники уже здесь – кто-то открыл им путь на акрополь!

Надо спешить! И воины убежали куда-то.

Митридат зло выругался. Будто он и без того не знает, что совсем скоро последние защитники акрополя будут смяты и сюда ворвутся озверелые слуги его негодного сына Фарнака!.. О боги, где же вы?.. О демоны, которые говорили с ним через черный камень – отчего вы солгали?

Сейчас в его покоях осталось несколько человек. В страхе, с бледными лицами, сидели в углу на ковре дочери Митридатида и Ниса – рожденные армянской царевной. Их одежды из дорогого шелка и виссона казались сейчас мятыми цветными тряпками площадных мимов. Они уже не плакали, оцепенение ужаса охватило их. Митридат вдруг подумал, что уже не вспомнит всех своих жен… Несколько евнухов угрюмо топтались, сжимая в пухлых руках щиты и секиры…

– Вот моя последняя стража! – мрачно пошутил Митридат. – Если меня не спасли все мечи моей армии, то вам, старым меринам, уж тем более нечего пытаться! Отпускаю вас – глядишь, пригодитесь новому царю!..

– Мы не оставим тебя, государь! – вскричал самый старый евнух Спор – не очень, однако, уверенно. – Мы будем служить тебе до конца!

– Вы уже не нужны мне, – ответил царь. – Мой гарем достанется Фарнаку, а я сам достанусь римлянам…

Побросав оружие, евнухи стайкой толстых амбарных крыс унеслись в глубину дворца.

Покои опустели, остались лишь сам Митридат и две царевны, которым некуда было бежать. Для них отец был почти богом… Они, наверное, уже не верили, что придет помощь – но то, что царственный родитель был рядом, внушало им хоть крошечную, но надежду…

Услышав последние слова отца, они начали заламывать руки и громко взывать к небесам, спрашивая: что будет с ними?..

– Вас никто не тронет, – прикрикнул он на них. – Фарнак как-никак – ваш брат! – И горечь сжала сердце – у него тоже был брат… И сын Махар. И жена Лаодика… Он не пощадил их, но, может, все же его единственный живой сын не станет губить сестер, для него не опасных?