Чтение онлайн

Впоследствии, вспоминая эти памятные события, Флей не переставал каждый раз изумляться, что в самом деле оказался способен на столь отважные поступки. Да и судьба, как видно, решила протянуть ему в конце концов руку помощи. И еще старику врезалось в память лицо поверженного врага – испуганно-удивленное. Видимо, даже после смерти Свелтер не мог примириться с собственным поражением.

Флей не помнил, как долго стоял у трупа врага. Зато память запечатлела, как проснулся лорд Сепулкрейв, как он растерянно, даже удивленно взмахнул тросточкой, и как открылись его глаза. Герцог все-таки проснулся. Потом он сделал шаг вперед – и под его ногой звучно плеснула застоявшаяся вода.

Флей с ужасом смотрел на герцога. Он даже не смел подумать о том, что ждет его теперь. Когда убийцу застают на месте преступления…

Не глядя на камердинера, лорд Сепулкрейв прошлепал по воде еще несколько шагов и наклонился над трупом. Закрыв начинающие стекленеть глаза Свелтера, аристократ выпрямился и озадаченно посмотрел на небо. Бледно-желтая луна то и дело пряталась за тучи, словно подмигивая лорду. Флей ожидал заслуженной участи…

– Флей, – воскликнул герцог, даже не глядя в сторону камердинера.

– Да, ваше сиятельство? – ответ старика показался обыденно-домашним даже ему самому. Флей отвечал так всякий раз, когда хозяин окликал его. Словно ничего и не случилось…

– Флей, ты не ответил на мое приветствие.

Старый камердинер решил, что ослышался. Причем тут приветствие? Разве лорд приветствовал его? И вдруг память подсказала – как же, ведь он явственно слышал крик совы. Выходит… Флей почувствовал, как у него подкашиваются ноги…

Но лорд словно не заметил растерянности старика. Кончиком жезла он аккуратно постучал по рукояти меча, все еще торчащего из брюха Свелтера:

– Как ты думаешь, им это понравится? Впрочем, мы можем сделать правдоподобное предположение на сей счет. Я бы сказал, что это – самое меньшее из возможного…

Флей не понял – про кого говорит лорд? И, выходит, он вовсе не рассержен увиденным? Разумеется, лорд Сепулкрейв тут же изложил верному старику свой замысел. И в очередной раз Флею пришлось удивиться, хотя после всего происшедшего с лордом Сепулкрейвом удивляться было особенно нечему. И тем не менее…

Флей не помнил, как долго они тащили неподъемную тушу шеф-повара с крыши, как волочили ее к Кремневой башне. Несмотря на все пережитое, старику было невероятно жутко. По соседству с башней серебрились в лунном свете обгорелые руины библиотеки, где началось безумие герцога. В стороне мрачной стеной стояли сосны, и Флею врезалось в память несколько шишек, валявшихся на посеребренной лунным светом дорожке…

Герцог посмотрел на старика пронзительным взглядом и неожиданно спокойно сказал:

– Это мой час. Ты должен уйти отсюда. Уйти прочь. Ты слышал, что я сказал? Это мой час. Час моего возрождения. Я должен остаться теперь один. Ты доблестно сразил шеф-повара – честь тебе и хвала за это. Остальное я беру на себя. Все, у меня начинается новая жизнь. Прощай…

Замолчав, аристократ нагнулся и принялся обматывать тушу Свелтера припасенной заранее веревкой. Больше он не смотрел на Флея. Старик понял, что делать ему здесь больше нечего. Медленно бредя от замка, бывший камердинер думал, как непредсказуема и жестока бывает судьба. Как безжалостно окунает она человека в море унижений, чтобы в следующий момент обласкать счастливой улыбкой. Пройдя некоторое расстояние, старик вдруг встрепенулся и, остановившись, оглянулся назад. Лорд Сепулкрейв забросил конец веревки в окно башни и теперь втягивал тело шеф-повара наверх. Мелькнула мысль – может, предложить ему помощь? Герцог все-таки, голубая кровь… Но тут же Флей вспомнил – сказал же лорд, что теперь начинается его вторая жизнь. Конечно, он наверняка и герцогом-то себя не считает. Нет, пока он не хочет привлечь его к ответственности за убийство, надо уйти подальше. Минута – и герцог, закрепив веревку с поднятым на уровне окна трупом, скрылся в башне. Флей почувствовал приступ тошноты. В самом деле, нужно уходить отсюда. Однако переживания последних дней, не сумев одолеть Флея сразу, навалились на него теперь. И какой старик запросто смирится с утратой привычного стиля жизни. За какую-то неделю рухнуло все, что казалось незыблемым. Подняв голову, бывший камердинер уловил равнодушное мигание звезд, под которыми он вынужден был скитаться изгоем. И неожиданно для самого себя Флей закричал. Он уже не помнил, как потерял сознание…

Одиночество в Дремучем лесу чувствуется особенно остро. Все – даже еле слышный щелчок треснувшего сучка – напоминает, что ты здесь только гость.

Он не помнил, как долго шел. Позади оставались труднопроходимые чащи и живописные полянки, но красоты природы не интересовали путника. Он шел и шел, изредка прерывая путь для короткого отдыха и сна. Дремучий лес казался мрачным исполином, сравнимым разве только с громадой Горменгаста. Человек шел, не имея представления, когда окончится его путь.

Возврата к прежней жизни не было. Флей понял это в тот момент, когда лорд Сепулкрейв втаскивал тело Свелтера внутрь башни, то и дело кидая на него плотоядные взгляды. Как ни странно, старик быстро примирился с крахом прежнего уклада жизни – возможно потому, что еще за несколько дней до схватки с шеф-поваром он знал, что больше не будет жить в Горменгасте. Госпожа Гертруда, сама того не подозревая, помогла Флею примириться со статусом изгоя. Прежняя жизнь улетучилась из души старика, словно дым. Но известно, что пустоты в природе не бывает. Бывший камердинер изредка с любопытством посматривал по сторонам – его уже начинали интересовать отдельные детали его нового бытия. Самому себе Флей даже мог похвастаться некоторыми успехами. Например, он отыскал на склоне горы Горменгаст две довольно просторных и сухих пещеры, в которых вполне можно было жить. Понимая, что лучше иметь хоть какое-то убежище на всякий случай, Флей очистил пещеры от сора, ножом срезал свисавшие с потолков корни растений и натаскал охапки сухого камыша. Нужно было спешить с приготовлениями, пока стояла хорошая погода. В пещерах же Флей сложил очаги и прокопал дымоходы, которые в случае холодов должны были закрываться специальными заслонками. Первая пещера лежала на южном отроге горы и выходила на широкую равнину, о которой старик не знал ровным счетом ничего. Вторая пещера располагалась на северном склоне, она была меньше первой, но куда удобнее и неприметнее. Именно здесь Флей решил жить постоянно, держа вторую пещеру на всякий случай. Вообще старику было чем похвастаться: каждый день он узнавал все больше и больше нового. Иногда он даже удивлялся, как, прожив столько лет в замке, не интересовался столь простыми, но жизненно необходимыми вещами. Буквально за неделю он научился мастерски ловить кроликов, ставить сплетенные из распущенной веревки силки на птиц. Пока стояло лето, Флей решил жить в выстроенной на одной из полянок хижине. Неподалеку протекала неширокая, но быстрая речка. Кое-где было довольно глубоко, над водой росли кусты ольхи – именно в таких местах Флей любил рыбачить. Рыбаков в Дремучем лесу, по всей видимости, было немного, поскольку рыба хорошо клевала практически при любой погоде. Конечно, под рукой не было разных приправ и даже обычной соли, но старик наловчился использовать разные травы и ягоды, которые оказались нисколько не хуже употреблявшихся в замке.

Особенно полюбились Флею долгие вечера. Было приятно лежать на подстилке из сухого камыша и смотреть на жарко пылающий в очаге огонь. Было приятно чувствовать себя независимым и знать, что можно не бояться наступить случайно на какую-нибудь кошку и тем самым навлечь на себя господский гнев, можно было не опасаться разных там шеф-поваров. Теперь он – часть природы… Снаружи доносились крики птиц, на речке квакали лягушки. И все это, думал Флей, принадлежит теперь ему. Он честно завоевал себе место под солнцем, он выстроил своими руками хижину, облагородил пещеры, в которых можно будет зимовать. Вытесывая ножом из куска дерева ложку, бывший камердинер вспомнил свою прошлую жизнь, к которой, как он знал, нет возврата. Несомненно, прошлое интересовало его, но Флею почему-то не хотелось жить прежней жизнью. Странной была только тоска по Фуксии – раньше Флей частенько ворчал на непоседу, но теперь ему очень не хватало безудержного любопытства и жизнерадостности девочки.

Неделя шла за неделей – Флей чувствовал себя все увереннее. Он настолько освоился с жизнью лесовика, что мог позволить себе разнообразное питание. Все силы он бросил на подготовку к приближающейся осени, а потом – и к зиме. Именно зима должна была показать, чего он действительно стоит и что он научился делать. Он ловил и вялил рыбу, сушил ягоды и грибы, разнообразные растения. Потом научился коптить впрок мясо. Все припасы он складывал в пещерах. Заготовку припасов старался совмещать с обследованием местности. Всякий раз старик ходил все дальше и дальше, попутно обогащая свою память новыми сведениями. Изредка по ночам Флей вспоминал, как убил Свелтера. Ему просто не верилось, что он мог совершить такое. Впрочем, в той жизни все было возможно…

Странным образом он почти не видел снов – хлопоты по хозяйству были настолько утомительны, что каждый вечер, ложась спать, Флей словно проваливался в бездонную яму. А утром его ждали уже новые заботы.

Как-то, укладывая в южной пещере сушеную рыбу, Флей вдруг вспомнил момент, когда леди Гертруда выгнала его из Горменгаста. Тогда все это казалось нереальным. Он был частью замка, частью системы. И что теперь? Теперь он стал частью другой системы, вне которой тоже себя не мыслил.

Дни летели и летели. Однажды бывший камердинер возвращался домой – он расставил силки на поляне, где часто опускались дикие гуси. Несколько дней он оставлял им зерна, чтобы приучить птиц посещать поляну почаще. И сегодня пришел черед взять от стаи гусей дань за прикормку. Флей не сомневался, что к вечеру будет с добычей. Возвращаясь домой, он остановился у сломанного бурей дерева со сделанной им зарубкой для памяти: направо – дом, налево – путь к Горменгасту. Неожиданно для самого себя Флей решил наведаться к месту, где кончался Дремучий лес и начинались густые заросли кустарника. В конце концов, он давно там не бывал. Вдруг и там есть какая-нибудь полезная живность?

Путешествие оказалось очень полезным – на склоне горы, поросшего лесом, Флей наткнулся еще на одну пещеру. Рядом журчал крохотный родничок, вода которого была настолько холодна, что ломило зубы. Присев на большой плоский валун, Флей подумал, как вообще мог когда-то существовать в мире бесконечных полутемных коридоров и залов, сожженных библиотек и душных кухонь. Прошлая жизнь настолько разительно отличалась от нынешней, что иногда он даже начинал сомневаться – действительно ли прежде жил в Горменгасте или же все это просто приснилось ему. Неожиданно бывший камердинер поймал себя на мысли, что нынешняя жизнь куда красивее предыдущей. Старик несказанно удивился подобному сравнению. В самом деле, он никогда не питал особой сентиментальной любви к красотам природы. Растения, к примеру, интересовали его с точки зрения полезности применения в хозяйстве. Но если в голову стали приходить мысли о красоте природы, его жизнь действительно изменилась. Он стал присматриваться к белкам, лисам, уткам, тетеревам. Они были не только материалом для одежды, не только продуктами и кандидатами в котел, но и соседями, без которых, может быть, вообще ничего не существовало бы. Нужно, думал Флей, правильно определить свое место в жизни и не мешать другим. Тогда и у тебя не будет лишних забот…