Чтение онлайн

— Ну, ничего, — успокоил меня Джекки, — зато теперь у тебя есть бесценный опыт. Как это у вас говорят-то? — он немного запнулся, видимо, вспоминая что-то, — а, вот… за одного битого двух небитых дают. Так что посиди минут пятнадцать, подумай о приятных округлостях фигуры Ху Линь, — этот гад не удержался и гнусненько так захихикал. — В общем, отдохни душой, а потом будем закреплять достигнутый успех.

— Вторую? — я не был уверен, что пятнадцати минут размышлений о приятном будет достаточно, чтобы подготовиться к следующему подходу.

— Её родимую, — подтвердил мою догадку даос.

Судя по и этой фразе, да и по некоторым другим словам, сказанным им ранее, можно было уверенно предположить, что мой внутренний китаец уже немного обрусел.

Отпущенные мне пятнадцать минут я посвятил, к своему собственному удивлению, не мысленному раздеванию очаровательной лисички, а меркантильным и циничным прикидкам того, на что следует потратить доходы, которые планирую получить от продажи чудодейственных пилюль, и как вообще организовывать саму их реализацию.

Так толком ничего и не надумав, я был возвращён к действительности моим внутренним даосом:

— Очень похвально, что вместо погружения во влажные подростковые грёзы ты, подобно добродетельному мужу, размышлял о вечном, — наверное, я слишком громко думал, и он таки подслушал мои думы. — Размышлять о деньгах — это всегда своевременно и неизменно полезно, — назидательно изрёк жадный китаец, но потом, вспомнив недавний казус с потерей ци, поправился: — ну, если и не всегда, то почти всегда.

Создание второй пилюли заняло в полтора раза больше времени, да и вымотался я до предела. Самым сложным оказалось не отвлекаться на посторонние мысли и душить их в самом зародыше.

Моё сознание во время работы по передаче энергии, как сказал даос, должно быть подобно совершенно спокойной поверхности горного озера. И на этой водной глади, как в полированном серебряном зеркале, отражаюсь только я и предмет, на который обращено всё моё внимание, то есть эта пилюля. А посторонние мысли– это мелкая рыбёшка, которая так и норовит всплыть и выскочить из воды, рождая мелкие круговые волны, дробящие отражения на мелкие осколки и нарушающие гармонию.

Но если посторонние мысли, притворяющиеся рыбками, замечать до того, как им удаётся всплыть, то они исчезают, и поверхность озера остается подобной идеальному зеркалу. В общем, я прочувствовал все эти премудрости и, следует отметить, хоть и утомился морально, но с работой справился гораздо лучше, чем в первый раз.

Так что, когда часы показывали, что уже давно пора укладываться на боковую, передо мною на столе лежали две пилюли, похожие на два одинаковых яшмовых окатыша. Разгибая непослушные ноги, я поднялся из-за стола и поковылял в ванну, чтобы смыть трудовой пот.

До постели я таки добрался и уже было собрался засыпать, как опять в моей голове прозвучал голос даоса:

— Если ты думаешь, что вечерняя тренировка по вращению дантяней отменена, то ты жестоко ошибаешься…

У меня не было моральных сил ни возражать, ни ругаться. Кроме того, я сам прекрасно понимал, что тренировки необходимы, пусть и через «не могу». Чем более сильным я стану к моменту моего знакомства с новым коллективом, тем легче будет протекать моя дальнейшая жизнь.

Так что вместо того, чтобы забыться сном, я погрузился в созерцание уже двух дантяней.

Нижний уже сам по себе вращался, а вот второй был пока, если так можно выразиться, нераскрученным.Поэтому на всякий случай дал импульс для нижнего дантяня для поддержания его активности и приступил к вращению среднего. Дело шло со скрипом… Вот под этот-то скрип я и заснул. Шелест листвы или тихая колыбельная, конечно, гораздо лучше способствуют засыпанию. Но я настолько устал, что вполне обошёлся без этого и провалился в глубокий сон.

Мне ничего не снилось, или я просто не помню ничего из того, что видел во сне. Однако наутро я поднялся совершенно отдохнувшим и переполненным какими-то невнятными ожиданиями того, что в жизни моей скоро произойдёт что-то. Что-то, если и не хорошее, то определённо не плохое.

Джекки, по своему обыкновению, не упустил возможности испортить мне настроение:

— Ты вчера слишком быстро заснул! — сказал он таким тоном, словно я совершил уголовное преступление. — И, можно сказать, вечернюю тренировку просто проспал!

— Ну, наверстаем, — сказал я примирительно, — вся жизнь впереди, — и довольно прищурился, так как шаловливый солнечный зайчик запрыгнул мне прямо в левый глаз.

— Жизнь будет достаточно продолжительной, только если будешь ежедневно самоотверженно трудиться ради её продления! — выдал он на одном дыхании, потом, правда, частично сменил гнев на милость и снизошёл до объяснения причин своего недовольства: — Пойми, работа над вторым дантянем имеет для тебя сейчас первоочередное значение, — он начал вещать эдаким проникновенным голосом. А это значит, что он действительно уверен в важности и неотложном характере этой работы.

— Почему? — я примерно понимал: работая над этим призрачным шариком, прячущимся за моей грудиной, я увеличиваю объём хранилища маны. Но маги, правда с помощью совершенно других методик, занимаются этим буквально всю свою жизнь, а личи так и после смерти продолжают этим заниматься. Куда торопиться-то?

— Твои магические способности, что с использованием маны, что с использованием ци, будут напрямую зависеть от результатов этой работы. И на чём я хочу особенно заострить твоё внимание, так это на том факте, что скелет твой может накапливать только грубую ци.

— И? — я пока так и не врубился, почему он всё это так драматизирует.

— Скажи-ка мне, а какая ци нам нужна для формирования колдовских конструктов и заклинаний? — вот же манера–отвечать вопросом на вопрос… Не, я сам люблю так делать, но когда кто-то кроме меня пользуется этим приёмом, это меня здорово подбешивает.

— Очищенная, — ответил я, начиная смутно подозревать в чём дело.

— Правильно, — всё тем же издевательским тоном продолжил Джекки, — а где она у нас хранится?