Чтение онлайн

— Хорошо, что ты основной своей целью по прежнему видишь достижение бессмертия, — удовлетворённо сказал даос, — это говорит о том, что ты, не смотря на свою нерадивость, научился правильно расставлять приоритеты…

Выключив компьютер, я резво собрался и ускакал на тренировку. Впереди было еще одно важнейшее мероприятие — большой разговор с дядькой, от результата которого будет многое зависеть.

1 Специфическое слово на идиш, имеющее общее значение «сверхнаглость» и т.п. Высказывается мнение, что любые переводы слова «хуцпа» на другие языки неизбежно неполны, так как не отражают всех оттенков его значения. Пример из анекдота: парень, виновный в убийстве своих родителей, просит у судьи снисхождения на том основании, что он теперь сирота.

Я шел в гости к дядьке.

Дорогу к домику, в котором обитала семья Сухаревых, я вполне неплохо знал по воспоминаниям моего предшественника, так что шёл довольно уверено. Не спеша продвигаясь к своей цели я прокручивал в голове основные вопросы, которые было бы желательно обсудить с Пахомом Михайловичем. А их было не мало.

Самыми главными в этом списке были проблемы, связанные с образованием союза родов, как основы для создания полноценного клана.

И важнейшим, разумеется, был вопрос о вхождении рода Сухаревых во главе с дядькой Пахомом в этот самый союз. Самым скользким моментом тут было то, что затрагивалась проблема вассалитета.

Я уже твёрдо решил, что структура нашего союза будет копировать структуру классической дзайбацу. А это значит, что мой род должен будет возглавить клан, и не только организационно, но и экономически. То есть если и не контрольные, то хотя бы блокирующие пакеты акций всех подразделений должны находиться в собственности моего рода.

И вот тут передо мною во весь рост встаёт дилемма — как взаимодействовать с дядькиным родом?

Первый, и самый очевидный вариант — это признание рода Карповых сюзереном по отношению к роду Сухаревых, то есть род Сухаревых признаёт себя вассалом Карповых.

Вроде как всё просто, но я опасаюсь того, что дядька не захочет так явно принимать подчинённое положение.

Есть и второй вариант, то есть слияние родов. Оформить это можно по разному, либо я вхожу в род Сухаревых, либо наоборот — они входят в род Карповых, что для меня предпочтительнее.

В общем, варианты есть. И нужно будет найти приемлемый, удовлетворяющий нас всех.

А в дядькиных советах я нуждаюсь прямо сейчас, так как уже нужно вплотную задумываться об организации производства и сбыта энергетических пилюль, накопителей маны и прочего. Решение этих вопросов тесно связано с приобретением производственных площадей, складов… Тут же возникает масса юридических нюансов… И многое, многое другое.

Когда я пытаюсь охватить весь комплекс проблем и хотя бы начерно представить себе, как все эти многочисленные взаимосвязи должны выглядеть хотя бы в первом приближении, я пасую — моего воображения не хватает.

А это значит, что надо садиться и вычерчивать схему, где всё должно быть учтено и зафиксировано.

Трудность заключается ещё и в том, что на текущий момент у меня есть всего одна договорённость, да и та всего лишь предварительная — имеется ввиду соглашение с Филей — но окончательный вариант будет очень сильно зависеть от того, что скажут его родственники в ответ на его заявление о выходе из рода…

У меня ещё есть старый китаец из Чайна-тауна со своими внучками-лисичками — а с ним тоже есть о чём поговорить и от исхода этого разговора тоже будет зависеть немало…

Сестрички Бехтеревы — они мне кажутся перспективными. Но как их задействовать — я пока не очень хорошо представляю. Хотя, с ними-то как раз можно и не торопиться…

Основное сейчас — дядька. От того, до чего мы с ним договоримся, будут зависеть все мои дальнейшие телодвижения.

Как только я пришёл к этому выводу, так вдалеке, в самом конце тихой зелёной улицы, показался забор, окружавший дядькину резиденцию.

Забор был двухметровой высоты, и сложен из добротного красного кирпича. Раствор, использовавшийся при создании этого забора, был сделан по древним рецептам — в него даже, как утверждал Пахом Михайлович, добавляли белок куриных яиц — для прочности.

В общем-то забору этому уже более сотни лет, а стоит он вполне себе уверенно, так что да, раньше строили на века. А сейчас строят так, чтобы запаса прочности хватило в аккурат до истечения гарантийного срока — а потом, хоть трава не расти…

Калитка у дядьки открывается без скрипа, это я помню… Но, тем не менее, стоило мне только толкнуть дверцу этой самой калитки, как до меня тут же донёсся голос Ольги, которая радостно закричала:

— Папка, встречай, Ян пришёл! — не иначе, как у них тут камеры по периметру везде понатыканы…

Я успел пройти по усыпанной мелким гравием дорожке не более десяти шагов, как мне навстречу вышел хозяин этого дома. Мой дядька по матери — Сухарев Пахом Михайлович.

О нём я до сих пор упоминал только вскользь, хотя он, конечно, заслуживает гораздо более детального и подробного описания.

Начнём с того, что ростом он под метр девяносто. Он так же является обладателем широченных плеч, окладистой русой бороды и весёлых серых глаз. Обязательно надо отметить тот факт, что недавно он стал Ветераном стихии воздуха. А это уже немалое достижение. И то, что ему нет ещё и пятидесяти говорит о том, что у него есть вполне себе реальный шанс взять в течение следующих десяти-пятнадцати лет следующий ранг.

Работа у него сейчас, правда, очень беспокойная — он трудится конвойником, как и мои погибшие родители. Но, если мы с ним договоримся, то и работу ему придётся поменять, да…

— Здрав будь, Ян свет Миронович, — поприветствовал меня дядька, — смотри-ка, подрос даже, — и после хмыкнул, — хотя по-прежнему тощий, — и, наконец, приветливо улыбнулся.

— И ты здравствуй, Пахом Михайлович, — ответил я, глядя на него, — а ты почти не изменился, — действительно, он сейчас выглядел ровно так же, как и в воспоминаниях моего предшественника.

— Добро пожаловать, — дядька ухмыльнулся, отшагнул в сторону, как бы уступая мне дорогу и сделал приглашающий жест.

— И как вы тут поживаете? — поинтересовался я. Надо же было с чего-то начинать разговор, тем более, что я рассчитывал на то, что мне всё-таки удастся заручиться поддержкой его семьи в моих начинаниях.

— Да мы-то поживаем, — дядька шёл немного справа от меня и отводил рукой ветви деревьев, нависавшие над дорожкой, ведущей к дому, — только вот, рассказала мне тут Олька про тебя всякого-разного, теперь я даже не знаю, что и думать-то, — и глянул на меня искоса, хитро так.