Чтение онлайн

— Не понимаю, почему? И почему ты мне так помог сегодня? Какое тебе до меня дело? И не говори, что вдруг проснулась совесть или типа того. Я тебе все равно не поверю.

— Прежде чем я отвечу на эти твои вопросы, — произнес Риган, вдруг понизив голос. — Позволь задать тебе встречный вопрос. Ты — перерожденная душа?

— Чего?

— Перерожденная душа.

— Я и в первый раз услышал. А ты услышал мое: «Чего?»

— Ну… да.

— И?

— Прекращай притворяться, Лейран!

— Это ты прекращай! На ужине неправильно тебя понял, признаю. Но сейчас ты что-то совсем странное городишь. Какие еще души?

Несколько секунд он сидел, разглядывая меня настолько пристально, что, даже если бы я действительно не имел ни малейшего понятия о том, о чем он говорил, мне стало бы не по себе.

Тем не менее, благодаря титаническим усилиям мне как будто бы удалось сохранить удивленно-наивно-невозмутимое выражение лица, такое, какое и должно быть у человека, впервые услышавшего о чем-то подобном.

— Ты правда не понимаешь, о чем я говорю? — настороженно спросил он наконец.

— Ну я могу догадаться, как бы несложно. Но я сильно сомневаюсь, что такое в принципе возможно, и уж точно не со мной. Ты откуда вообще такую идею взял?

— Ты слишком умен, спокоен и колок для ребенка, которого с самого детства валяли в грязи все, кому не лень.

— Вот уж спасибо за честность, — ухмыльнулся я. — Ты, кстати, не многим лучше остальных, дядь.

— Я и не отрицаю, — развел он руками. — Таковы неписанные правила клана. Слабые становятся ступеньками для сильных. Не я их установил и не мне их менять.

— Ага, вот только в этой аналогии я — не ступенька, а придверный коврик. Встав на меня, выше не заберешься и единственное, на что я годен — это вытирать об меня ноги. И раз я не мог отвечать своим старшим братьям и сестрам физически, мне пришлось вырасти психологически, чтобы давать им отпор хотя бы так. Давай признаем: если бы я не стал таким, какой есть, в лучшем случае сейчас был бы безвольным забитым подобием человека. В худшем же свел бы счеты с жизнью в тот же день, как отец подарил мне кинжал. У меня, кстати, до сих пор есть подозрение, что он мне его дал именно для этого. Ну или может быть надеялся, что я брошусь с этим ножом на него.

— Раган так бы не сделал, — мотнул головой дядя.

Я фыркнул.

— Опусти глаза на свою сломанную руку и скажи мне это еще раз. Мне, конечно, лестно, что ты на основании моего уровня интеллекта и осознанности решил, будто я переродился в этом теле. Но причина куда прозаичнее.

— Может быть все так, как ты говоришь, — кивнул Риган после недолгого раздумия. — А может быть ты просто достаточно убедительно лжешь. Я не знаю и, честно говоря, это не важно. Потому что я все равно расскажу то, что собирался. Если я неправ, то хуже от этого никому не будет. А если прав, то, возможно, это сможет кого-то спасти.

Я приподнял бровь. Такого, как сейчас, я Ригана никогда в жизни не видел. Ощущение было такое, будто он готовится рассказать мне о смерти матери, только не из этой жизни, а из прошлой.

— Ты меня немного пугаешь, ты в курсе?

— Ты об этом не знаешь, но в королевстве существует практика призыва людей из других миров. Это происходит редко и в довольно большой секретности, но государственной тайны из этого никто не делает, так что от того, что я тебе это расскажу, ничего не плохого не случится. Однако эти люди появляются сразу взрослыми, а также с большим талантом к использованию Потока, так что, если бы я знал только о них, я бы никогда не подумал о тебе. Но о перерожденных душах я прочитал давным-давно, в старом пыльном томе. Там были описаны два подтвержденных случая. В обоих это были обычные дети, с раннего возраста отличавшиеся совсем не детским уровнем развития, при том что тесты на интеллект не показывали ничего необычного. То есть они не были гениями, а всего лишь взрослыми в детских телах. И эти после более тщательных допросов, а в одном случае даже пыток, подтвердилось, что они тоже иномирцы, просто попали к нам другим путем.

— Пытки? Детей? — такое даже мне было жутковато слушать.

— К моменту, когда на того иномирца обратили внимание, ему уже исполнилось семнадцать.

— Ну, тогда, конечно, все в порядке. Хорошо, допустим я понял, почему ты подумал, что я — такая перерожденная душа. Но что с того? Почему все-таки ты мне помог? Для клана Регул куда логичнее было бы отдать меня на опыты. Все равно не жалко.

— Нет, я о таком даже не думал, — отмахнулся дядя. — Но я подумал о другом. Я знаю, что твоей работой заинтересовалась главная ветвь. Знаю, что брату пришло письмо от твоего двоюродного деда с требованием отправить тебя в институт клана после совершеннолетия. Знаю, почему брат с недавних пор стал к тебе куда мягче и благосклоннее. А еще я знаю, что, если у тебя действительно получилось провести ритуал, то в институте это быстро поймут и из лаборанта сделают лабораторным образцом. Вскроют, препарируют, изучат каждую клеточку, чтобы понять, насколько разработанный тобой ритуал эффективен какие у него побочные эффекты и как его можно использовать на благо клана.

Вот тут я уже не выдержал и поморщился. Риган попал идеально в мои мысли.

— Эта предыстория еще долго будет длиться? — огрызнулся я, чувствуя, как и так не лучшее настроение стремительно несется куда-то под плинтус.

— Нет, я уже заканчиваю. Если ты провел ритуал сам на себе, значит готов использовать полученную силу. И раз ты достаточно умен, чтобы осознавать описанные мной перспективы, то до совершеннолетия будешь отчаянно искать способы избежать отправки в институт клана.

Уже нашел. Правда, армия все-таки была крайней мерой. Я совершенно точно предпочел бы отправиться на фронт вместо стола для вивисекций. Но все-таки это не было пределом моих мечтаний.

— Допустим. И ты своим предложением открыл мне множество новых путей для поисков. Последний раз спрошу: зачем?

Риган тяжело вздохнул.

— Не знаю, сможешь ли ты избежать участи, которую готовит тебе главная ветвь. Но я не просто так предположил, что ты — перерожденная душа. Твой отец видит в тебе лишь придаток к Архану, даже зная о твоем интеллекте, потому что он — воин до мозга костей. Но я понимаю, на что ты способен. К сожалению, одним разумом в нашем мире ничего не решишь, потому я не вмешивался раньше. — Твою-то мать, как же просто он об этом говорит. И ведь без грамма раскаяния. Даже сейчас, когда ему от меня что-то нужно, у него не появляется мысли банально попросить прощения. Шикарная семейка, в который раз убеждаюсь. — Но теперь, когда к разуму прибавилась уникальная сила, я готов сделать ставку на то, что у тебя получится добиться очень многого. И я, как ты видишь, — он дернул рукой в лубке. — Готов поддержать твое развитие, чтобы однажды…

А-а-а!.. божечки, я уже начал теряться в самых смелых предположениях, а на деле все оказалось НАСТОЛЬКО банально?

— Ты так долго растекался мыслью по древу, чтобы подвести к тому, что хочешь запрыгнуть на мой «поезд», пока он еще не набрал скорости? Мог бы с этого начать, зачем кота за яйца тянул?

Риган аж крякнул то ли от негодования, то ли от разочарования тем, что его «хитрую схему» так просто раскрыли.

— Кхм… я бы назвал это по-другому.

— «Инвестицией в будущее»? — хмыкнул я. — Запугал меня страшными опытами в институте Регул, потом похвалил меня с расчетом на то, что не знакомый с лаской подросток растает от парочки комплиментов, а потом протянул руку, как доблестный поборник справедливости, браво! Еще раз, дядя, мог бы начать со своих истинных мотивов, это бы ничего не изменило, лишь сократило бы разговор. Ты ведь сам хвалил мой интеллект. Серьезно думал, что я подожму хвост от страха и без оглядки брошусь в твои объятья?

— М-да, — поморщился он. — с Арханом сработало бы на ура.

— Потому что Архан — идиот. Причем клинический. Ему, как и всем остальным моим братьям и сестрам, на тренировках вышибли все мозги. С этой точки зрения разве не лучше, что я был предоставлен сам себе всю жизнь?

— Ладно, давай поговорим как взрослые, — вздохнув, кивнул Риган. — Ты уже дал молчаливое обещание брату, что, если он позволит тебе посещать Львиную Арену, ты не станешь строить козни ветви Иф, так что мне нет смысла просить за семью. И так как меня мое положение вполне устраивает, а большая власть повлечет за собой только больше мороки, за себя я просить тоже не буду.