Чтение онлайн

— Неизвестно. В городе они не прослеживались. Вероятно, приехали встречать Аваддона. С ними был такой же искусственный интеллект, но я заблокировал его работу.

— Грум пацан ещё, — пробасил Клим.

Мы с высунувшимся с заднего дивана Жаном, переглянулись и продолжили слушать интересный рассказ. Не забыв выпить, передали стаканы Климу.

— Как пацан. Подросток что ли?

— Так. Год за четыре… Двадцать где-то. Почти ровесник вот их.

Клим указал на меня затем на Лару. Водитель, суровый мужчина с длинным шрамом начинающимся у виска. Жевал бутерброд вполоборота сзади меня. Сыпля изо рта кусками еды, промямлил:

— И как ты это сделать смог?

— Специально как человека его развивал. Искусственно замедляя: от не осознающего себя до подросткового максимализма. Он можно сказать такой же человек, как и остальные.

— Только больше на дух похож, как Аваддон. Не бойтесь, мне больше люди импонируют. — Произнес кейс у ног Клима, и продолжил управлять «Буханкой».

Лишенный своих обязательств водитель Женя, выпив второй стакан, спросил:

— А Грум сейчас наш путь обезопасил?

— Обезопасил! — сказал Клим, разлил всем еще по одной и продолжил: — Кто-нибудь был в Златоусте, или только я с Грумом?

— Был, — ответил я, доедая бутерброд. — Недавно, год назад. А-а-а нет, будущее же сейчас. Тогда давно было.

Лара мило улыбнулась на мой ответ и с интересом спросила:

— Много изменилось с того времени в котором ты жил?

— Да нет, только новая «Буханка» вышла.

Лара лишь засмеялась на мой ответ. А вот Жан, который на Земле не был дольше меня, заинтересовался будущим:

— Значит, «Последние свидетели» есть по весь мир?

— Весь мир под пятой рогатого, — ответил до этого молчавший Влад. — Живых мало, точнее выживших — постапокалипсис блин! Всё у них под контролем, даже сознание людей. Поэтому в Златоуст и едем к горе Таганай. Аномалия там, хотя местные всегда говорили о ее необычных свойствах.

— А мне вот от перемещенных историю интересно услышать, как в том мире посреди непроглядной тьмы. Который Ангел тьмы создал, — сказала Лара и посмотрела на меня.

Перед глазами промелькнули фрагменты воспоминаний о нескольких днях нахождения в нем. Собрав все мысли воедино, я ответил:

— Райское местечко! Климат, природа, виды. Только демонов и монстров тьма-тьмущая. Аваддона этого только в конце увидел — могущественная тварь.

Жан продолжил описание менее задорно, все-таки успел прижиться в том шарообразном мирке:

— Все пропасть кого я знал. Мир существовал по воля Аваддона. Он уйти и все растворился в тьма, — Француз приподнял стакан, молчанием помянул погибших и выпил.

Следом выпил и я, поставил стакан на столик. «Буханка» на удивление почти не тряслась, еда разложенная из свертка подходила к концу. Я посмотрел на Лару и замер, всматриваясь в девичье лицо. Та приподняв брови, обратилась ко мне:

— Что смотришь, понравилась?

— Ага, — не отводя глаз и не успев выразить эмоций, ответил я девушке.

— Кстати была у Эда любовь тот мир. Все искал её везде. А это на минутка и есть Аваддон — сосуд это его. Девушка молодая, а в ней сосуд-демон. Как его там звали… Двар, точно так и есть.

Повадки Жана все еще раздражали меня. Какой же сложный человек, а еще и сам когда-то был «Последним свидетелем», сам служил Аваддону. Но все равно я рад, что именно он спасся из того мирка повисшего в непроглядной тьме.

— И как же звали любимую? — с ухмылкой спросила Лара.

— Мила. А ты почему с нами. От парня сбежала? — неудачной остротой ретировался я. Отклонившись в сторону, обратился к французскому другу. — А этот адепт церкви «Последних свидетелей», который сосуд в Миле создал и тебя в мир Аваддона забросил. Интересно жив?

— Густав. Да наверно жив, знать бы ты его родословная.

— Старик Густав! Так к нему и едем он нас всех из ополчения к горе и привез, — сказал Влад и почесал свою седеющую бородку.

— Ах да, старик. Тогда мы быть ровесники, а в это время уже старик.

Жан посмотрел в окно-проектор: мимо проносились белесые очертания деревьев, и перетекающие от желтого до сизого пятна тепловизора. Жана заметно укачивала плавная поездка, на «Буханке» будущего, и он развалившись на заднем диване уснул.

Клим налил еще, протягивая мне стакан, произнес:

— Молодой, силы есть? Составь компанию.

— Могу включить музыку из твоего времени. Что хочешь услышать? — продолжил Грум вслед за своим создателем.

— «Биопсихоз — Система». Вот она как раз подходит.

И после моего заказа заиграла знакомая только мне песня. Лара, услышав начало куплета, одобряюще кивнула.

— А в вашем времени много людей осознавали что происходит? — обратился я ко всем людям из будущего одновременно.

— Мало. Пси-излучения мозги почти полностью блокируют. Я вот всю родню потеряла, даже дальнюю, — произнесла Лара, и пряча слезы отвернулась в окно.

— А о своих я даже думать не хочу, — сказал я и представил, как все кого я знал, погибают от действия неведомой силы.

Заговорил чемодан, стоявший у ног Клима:

— Ты Эдуард. А фамилия?

— Касарёв.

— Твоя мать жива, сошлась с биологическим отцом, — сказал кейс и переключил на следующую песню из альбома «Биопсихоза». Лишь безэмоционально добавил, — судя по сканированным эмоциям, исполнитель понравился всем.

Водитель Женя, показушно прокашлявшись, обратился ко мне:

— В твое время был еще свободный выбор работы? Сейчас только структурный рейтинг. Короче степень лояльности к сложившейся системе.

— Я на экономиста учился. Наверное, как я и думал, это первая профессия, которая у вас заместилась искусственным интеллектом. Грум не обижайся, — произнес я, переводя взгляд с симпатичной девушки на алюминиевый кейс.

Искусственный интеллект не в первый раз обратился ко мне по имени:

— Эд, люди не виноваты. Это система, как в той песне — поработила их. Не переместись ты, из своего времени, вряд ли был бы жив.

— Спасибо блин!

— Да не за что. Твое время Эд — отправная точка. Переломный момент для человечества, когда оно могло остановить нашествие технологий и массового порабощения. Ты понимал это?

— Нет! Скорее всего, все происходило слишком быстро. Одно за другим и покатилось.

— Окна Овертона, — блеснула эрудицией, сидящая напротив меня Лара. — Глобальная социальная установка, которая со временем ужесточается. Ну, это как раз началось в твое время.