Чтение онлайн

— Вот я, — ровно произнес Фридрих, позволив коню сделать еще шаг вперед. — Чьих детей я убил?

— Моих, — сквозь зубы выдавил рыцарь. — Здесь, на этом поле, остались оба моих сына. Твои подлые псы и колдуны, которых ты привел на нашу землю, убили их. Ты доволен? Скажи мне, король-мясник, ты — доволен?

— Колдуны?! — с трудом сдерживая злость, переспросил фон Тирфельдер, тоже выдвинувшись вперед. — А то, что вытворяли ваши сегодня, это что — не колдовство?! Вы здесь ослепли, что ли? Годами ваш герцог собирает подле себя малефический сброд, годами якшается с чародеями всех мастей, прямо встал на защиту того, кто сам себя провозгласил Антихристом, а у вас хватает наглости и глупости обвинять в колдовстве нас?!

— Ложь и вздор! — выплюнул рыцарь желчно и распрямился, скривив губы в усмешке. — Так я и думал. Король-мясник молчит, не имея смелости признать то, что совершил, а вместо него тявкает его лживый пес, выгораживая хозяина… В чем дело? Ты убил тысячи людей, ты продал душу врагу рода человеческого, взял под свое крыло служителей Сатаны и теперь стоишь на нашей земле победителем, так почему у тебя не хватает смелости сказать об этом прямо?

— Может, потому что это бред? — недобро прошипел фон Тирфельдер. — Тебе такого в голову не приходило, а? Может, дело в том, что всё наоборот?

— Как твое имя? — сдержанно спросил Фридрих, и рыцарь смешался, не то сбитый с толку его спокойствием, не то на миг, краткий миг, поддавшись сомнениям…

— Рихард фон Хинтербергер, — отозвался он, наконец. — Ты убил моих сыновей Йоханнеса и Георга.

— Я запомню.

— Запомни, — ожесточенно проговорил тот. — Запомни, и будь проклят ты сам и весь твой гнилой род! Будь проклята твоя Империя, выстроенная на лжи, крови и дьявольской волшбе!

— Подумай, глупец, — снова вклинился фон Тирфельдер. — Тебе что, ни разу не приходило в голову, насколько это странно — целая Империя, охваченная колдовской заразой под покровительством Инквизиции, настолько солидным, что даже Рим ничего не может с этим поделать? Вам ведь так об этом рассказывали, да? Все колдуны, малефики и чернокнижники собрались в Империи, а все одаренные Господней благодатью — в Австрии… Тебе не кажется, что это как-то подозрительно, а? Или вы здесь не только ослепли, но и оглохли? Тебя не смущает, что весь христианский мир, а не только Империя, признал нового Папу, который объявил крестовый поход против вашего герцога? Все — французы, итальянцы, поляки, англичане, португальцы, Бог знает кто еще — все!

— Ни тебе, ни твоему королю не удастся меня смутить, — презрительно покривил губы рыцарь. — Я заметил сегодня в ваших рядах барона фон Эбнера и его людей. Не знаю, чем вы купили их, как переманили, что обещали — богатство, почести или Бог ведает что еще, но со мной вам это не удастся.

— Да он серьезно… — растерянно проронил один из легионеров, и Фридрих повел рукой, не дав ему продолжить:

— Нет. Не сейчас. Это не имеет смысла. Мы поговорим об этом после.

— Не о чем мне говорить с мясником, — с омерзением процедил рыцарь.

Фридрих не ответил; еще мгновение он смотрел в это лицо, искаженное ненавистью, а потом молча развернулся и двинул коня дальше.

— Что ты будешь делать с пленными, мясник? — донеслось в спину. — Приносить в жертву Сатане за дарованную тебе победу? Ну вот я, перед тобой, отец сыновей, которых ты убил, и подавись нашей кровью!

Фон Тирфельдер рядом ёрзнул в седле, явно преодолевая желание обернуться, тяжело засопел, но промолчал, и их маленькая процессия пустилась дальше, снова перешагивая через тела, отзываясь на кличи, приветственно кивая…

Дождь стал реже, обратившись мелкой холодной моросью, и вдалеке, над холмами, проступили в стылом темно-сером небе сизые прогалины. Сизые бреши на глазах проступали там и тут, и лишь над самым полем все еще висела плачущая пелена — уже неплотная, рыхлая. Солнце начало свой путь вниз — пока еще неторопливо, мешкотно, лениво, будто и оно устало, растратило все силы в этот день.

И где-то в лагере сейчас должна облегченно выдохнуть растратившая силы женщина в сером платье. Ее помощь Фридрих сегодня ощутил не раз, и казалось, что она все еще здесь, все еще пристально наблюдает, готовая в любой момент прикрыть, поддержать, защитить.

«Спасибо», — подумал он, тщательно произнося в мыслях каждый звук, и прислушался к себе. Ответа не было. Или он не услышал, или женщина в сером не желала тратить силы на пустую болтовню…

— Разъезд.

Напряженный голос телохранителя выдернул из отрешенности, как щенка из проруби, он встряхнулся, обернулся, проследив за указующим перстом. Через поле, огибая валы из тел, перемахивая через мертвых, своих и чужих, неслись пятеро, погоняя и без того несущихся лошадей. Фридрих сорвался с места, припустив навстречу, слыша, как растерянно ругнулся за спиной фон Тирфельдер.

Разведчики подлетели на полной скорости, не сумев сразу остановить коней, те заржали, попятились, отплевываясь и пыхтя.

— Идут! — выпалил один. — Одержимые здесь!

— Где?

— С минуты на минуту!

— Сколько?

— Десятки… пара сотен… Не знаю, невозможно сосчитать. Простите.

— Чуть-чуть не успели к битве, — проронил фон Тирфельдер чуть слышно.

— Сочтем это Господним благоволением, — серьезно кивнул Фридрих. — Конвоирам: пленных в кольцо, прикрыть и уводить. Сигнал expertus’ам… Готовность; что делать — решать самим, по ситуации.

— Сигналить отступление за линию пушек? — быстро спросил фон Тирфельдер. — Если сечка…

— Не поможет, — качнул головой разведчик. — Они идут поврозь, со всех сторон, маленькими группами по трое-пятеро, где-то десяток, но не собираются в единую волну. Артиллерийская линия не прикроет, эти… создания попросту явятся отовсюду.

— Уж лучше иметь пушки в готовности и не выстрелить, чем иметь возможность выстрелить и…

— Лагерь, — оборвал Фридрих, и адъютор запнулся, побледнев. — Лагерь беззащитен. Лазарет, сестры, священники, обоз… Оставшихся в нем людей для обороны не хватит. Найти фон Хоэнцоллерна. Он и его люди, кого успеет собрать за минуту — в лагерь.

— Прошу вас, Ваше Величество, хотя бы вы — к пушкам, — настоятельно произнес фон Тирфельдер, когда разведчики бросились врассыпную. — Приказы отданы, все будет исполнено, вам здесь не место.

— Я ценю вашу заботу, Линхарт, — сухо отозвался он, — однако все еще способен сам решить, где мое место. Желающие могут оставить пост при моей беспокойной персоне и отступить с конвоирами, никого не посмею осудить.

Адъютор тяжело вздохнул, недовольно поджав губы, и огляделся.

— Все отступить не успеют, — сказал он ровно. — И раненые остаются на поле.

— И вы говорили, что мое место не здесь?

Фон Тирфельдер не ответил, лишь переглянувшись с остальными телохранителями, и снова выдвинул коня чуть вперед, приподнявшись в стременах и всмотревшись вдаль. Редкие прогалины вдалеке стали шире, и можно было даже видеть, как обрывается висящая в воздухе морось: вот она есть, тут, над полем, и вот ее нет — там, позади, и справа, и впереди…

— Радуга, — едва слышно шепнул голос телохранителя за спиной, и Фридрих повернул голову за указующей рукой.