Чтение онлайн

— Мне казалось, драконы не принадлежат Тьме… — удивился просвещенный силониец. — Это древние природные создания, живущие вне представлений о Добре и Зле…

— Ну Тьме-то он, может, и не принадлежит, но жрать-то ему хочется! — усмехнулся ланцтрегер. — Привычной добычи не стало, вот и пришлось на город нападать.

— А какая у него привычная добыча? — Фруте стало любопытно, он вдруг понял, что, несмотря на прекрасное образование свое, слишком мало знает о драконах.

Йорген ответил важно:

— Скажем, так. Он ест все, что движется, состоит из плоти и крови и не имеет привычки бить из тяжелой катапульты ядрами с отравленными шипами. Главные кормовые угодья для драконов — это человечьи деревни. Там и скот, там и люди беззащитные. А в города они только от большой нужды лезут — в неурожайные годы, в войну, после моровых поветрий… Знаете что? — Он вдруг перебил сам себя. — Мне кажется, в этом городе еще есть жизнь! Во-он там, видите? Это огороды! Ой, мне кажется, там капуста растет! — Он умоляюще взглянул на спутников. Спасительная кабанятина успела надоесть до тошноты, так хотелось чего-нибудь другого, растительного!

— Надо пойти туда, может, удастся солью разжиться! — поддержала Гедвиг. — Чары чарами, а мясо лучше бы засолить. А может, и хлеба на него выменяем.

Это был аргумент! Даже Семиаренс Элленгааль не смог устоять, хотя идти в этот город ему очень, очень не хотелось. Он уже был там — десять лет назад…

Белый Фальк — так он назывался. Некоронованная столица земель Со. На сотни лиг вокруг не встретишь города богаче и краше. Все торговые пути сходились в нем, золото текло рекой. Только из камня строили здесь дома — ни одной деревянной лачуги, даже на самых окраинах. А народу жило — страшно представить — чуть не шестьдесят тысяч!!! В общем, дракону в свое время нашлось чем поживиться… Ох, что-то там творится сегодня? Семиаренсу Элленгаалю было жутко до дрожи.

…Даже страшное темное десятилетие не смогло полностью стереть следы былого величия Белого Фалька. И лежа в руинах, город восхищал. Очевидно, к возведению его приложили руку силонийские и эренмаркские зодчие. Первым принадлежали богатые дома с колоннадами и внутренними двориками, вторым — взлетающие в небо острые шпили башен. Кальпурций смотрел — и удивлялся, как органично сочетаются в Фальке два архитектурных стиля, ранее казавшиеся ему совершенно несовместимыми. Не выбивались из общей картины и постройки третьего типа — довольно массивные, приземистые, с маленькими оконцами и почти плоскими крышами. Правда, значительная часть городских зданий лежала в руинах, но это были именно руины — живописные и благородные, — а не безобразные развалины.

И среди них копошилась жизнь. Вот она-то была безобразна. Голодная, нищая, грязная и вонючая, она пыталась подражать жизни обычной, мирной. Люди занимались ремеслом: портные перекраивали одну рвань в другую, что-то мастерили гончары и плотники. Ковали оружие кузнецы. Были открыты торговые лавки. Правда, в те из них, где товара было много — и какого богатого! — покупатели заглядывали редко. У дверей же, где полки стояли пустыми, неизменно толпился оборванный и злой народ — здесь торговали едой.

В городе сохранилась даже какая-то власть, писались указы и вывешивались на столбах:. «О недопущении присвоения имущества покойных без письменного разрешения Управы», «О недозволенном выпасе скотины в Священном саду», «О рыболовной и прочих повинностях», «О пресечении людоедства и трупоедства» и прочие в таком духе. Была своя стража, гоняла тварей, как могла, и ловила воров. Кто-то судил их и казнил — на площади стояла большая окровавленная плаха. Кто-то учил детей (десятилетних и старше, малышей не было вовсе). Кто-то по утрам убирал с улиц трупы и сжигал. В общем, порядок был.

И соль была, даже в избытке. Пожалуй, это единственное, в чем город не испытывал нужды, благодаря соляной шахте, расположенной неподалеку… Эх, знать бы о ней раньше — можно было и в город не ходить, на неприятность не нарвались бы.

Виноватым в случившемся оказался Семиаренс Элленгааль, излишняя его доброта.

Изможденный и дряхлый дед сидел на нижней ступени мраморного крыльца, обхватив иссохшими руками острые голые колени, торчащие из прорех штанов. У деда было темное сморщенное лицо, всклокоченная борода с застрявшими в ней щепками и соломинами, бесцветные глаза и один-единственный зуб, выпирающий изо рта. Рядом лежала клюка и глубокая глиняная миска, в нее дед собирал милостыню. Не деньгами, конечно, едой. Были в миске рыбьи кишки, очистки репы, какая-то ботва — все вперемешку, и синие мухи роем вились над ней.

И сердце светлого альва не выдержало. Скинул мешок, достал добрый кус кабанины, положил с поклоном: «Прими, почтенный старец!»

И вдруг в ногу его вцепились костлявые пальцы.

— Стой, нелюдь!!! Я вспомнил тебя!!! Лю-ди-и!!! Держи-и-и!!! — Удивительно громкий и резкий голос оказался у нищего.

И — налетели в мгновение ока со всех сторон, схватили.

— Кто таков? В чем повинен? Вор?!

— Слушайте меня, люди Белого Фалька! — потрясая клюкой, выпрямившись во весь рост, каркал старик. — Я знаю! Я видел этого нелюдя! Десять лет назад он в числе шестерых таких же проходил этой дорогой! Они заявились в мою библиотеку! Им нужна была карта, они искали путь в скалы Хагашшая! Я прогнал их прочь тогда, пригрозив стражей, и они покинули наш город! А недели спустя наступила Тьма! Это нелюди с севера навлекли Зло на наши земли! Бей!!!

Слабые, истощенные, но их было много. Они забили бы его насмерть. Отбить? Да с этим двое воинов, маг и ведьма справились бы легко. Но у всех четверых мелькнула одна и та же мысль: а если старик сказал правду?! По сути, что знают они о спутнике своем, кроме того, что был он беглым каторжником и таном чужого, скрытного народа? Возможно, он и не сделал ничего ужасного на самом деле и обвинен облыжно. Но единственная жизнь его стоит ли жизней десятков несчастных людей?

Нет, они не хотели крови. И тогда Йорген сделал то, что сделал когда-то его отец, отбиваясь от озверевшей с голодухи черни, — размахнулся и швырнул кусок мяса в толпу. И еще кусок. Толпа ахнула. Толпа рванулась…

Бежим!!!

И бежали они, бежали, а город был такой большой… «Держи вора!!!» — неслось вслед. Люди, позабыв обо всем, дрались за очередной кусок, вырывали друг у друга руками и зубами, валяли в пыли и сами валялись, им на смену спешили новые…

Остатки мяса были потрачены на привратников. Покинуть городские стены преследователи не осмелились. Метнули несколько ядер из легкой катапульты, в цель не попали и на том успокоились. Но беглецы только у самого леса остановились перевести дух, и Гедвиг Нахтигаль спросила с досадой, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Ну и зачем нам теперь, по-вашему, столько соли?! А?!

— Может, в другом городе продадим? Или другую съедобную тварь встретим? — тут же придумал скорый на суждения Йорген.

— Одно и то же чудо два раза подряд не случается! — сердито бросила ведьма.

Они отошли от города на целую лигу, когда ланцтрегер фон Раух вдруг резко обернулся к Семиаренсу Элленгаалю и без всякого предисловия потребовал:

— Теперь рассказывайте.

Голос его прозвучал незнакомо, лязгнул металлом. Светлый альв удивленно взглянул: добрые боги, на месте очаровательного мальчика-полукровки стояло совсем другое существо! Нифлунг — надменный, холодный, опасный.