Чтение онлайн

1

Вселенная внутри меня

Вначале, не было ничего, но вначале каждого из нас, была мать.

На четвертый месяц внутри утробы ангел вдувает дух в человеческую плоть. Господь не раскрыл нам знания о природе духа. С духом, в тело вселяется вся вселенная: загадочные туманности, холодные звезды рождающие железо, черные дыры поглощающие свет, галактики, планеты, океаны, горы, вся растительность и живность вплоть до мельчайшего атома. Масса, как и энергия, не может возникнуть из ниоткуда и исчезнуть в никуда, потому каждая новая жизнь, являясь частью вселенской энергии и массы, была уже заложена в начале мироздания и появляется в ровно отведенный ему срок. Так происходит посвящение новой жизни в часть вселенной. Неважно, что это происходит миллиарды лет после причины породившей вселенную, она рождается для каждого заново. Любая плоть, еще не обретшая душу, в этот миг становится свидетелем возмущения энергии, породившая вселенную, чтобы каждый человек чувствовал себя частью всего мироздания.

В этот миг, человек оказывается подвешенный в абсолютной пустоте, где то между временем и пространством, видит вдруг свет, распространяющийся векторно в разные стороны, и волны огромных небесных тел приближаясь расширяют его сознание до такой степени, что вскоре помещаются в нем и наполняют всю плоть.

Господь заключает все это необъятное пространство с безграничной энергией, со всеми тайнами, в утробе матери, где располагается сгусток в трех мраках, великая сила, но все, что породило эту безграничную энергию и необъятное пространство всего лишь слово, именно оно обладает способностью создавать и уничтожать. Это не является исключением и для нас, люди словами могут ранить, даже убить, наслать проклятие, навести порчу а могут как говорят у нас: "мягкое слово лошадь свалит".

Но есть у нас особенные слова – Мама! являющаяся местом зачатия, и хранения до полного созревания плода, являющийся частью вселенной, в котором заключена вся сила вселенной. Слово Мама способна остановить вращение планет, зажигать в груди свет ярче звезды и даровать силы тогда, когда кажется, что твою вселенную поглотила черная дыра.

Брус находился в божественном эфире околоплодных вод, почувствовал толчки, вселенная внутри него находящаяся до этого в сравнительном покое потихоньку начала разгоняться, вращение галактик стало уже заметным, через немного он почувствовал яркий свет, сигнализировавший переход в другую форму существования, чувствовал, что это было неизбежно.

Вселенная внутри каждого из нас способна расширяться, размеры ее пропорциональны объему духа, и чем великодушней человек тем больше способен уместить энергии и массы, бывает так, что человек уже при рождении обладает достаточно большим пространством души и вселенная внутри него вращается без всяких стеснений и способна рождать новые звезды и галактики, но это бывает в единичных случаях, некоторым приходиться освобождать для этого место, происходит это после того как человек становится сильнее или расширяет сознание, в этот миг внутри вселенной происходит взрыв и рождение новой звезды, что наделяет человека большей энергией и делает его тяжелей. Но объемы вселенной большинства душ остаются такими какими и были при рождении, они не привносят энергии во вселенную и не увеличивают в нем хаос. Они так и проживают жизнь тесня свою вселенную страхами, ничто не занимает так много пространства у вселенной как страх. Единственный взрыв который происходит у них внутри, это взрыв при рождении, который является стандартным для каждого из нас.

Через мгновение где то в глубине его вселенной произошел огромный взрыв, сопровождающийся светом и невероятной волной небесных тел, казалось, что наступил апокалипсис, этот взрыв огромной температуры наполнил все пространство в груди и уже давил на ее стенки, и через миг, схлопнул и раскрыл их, издав невероятный гул

Роды были тяжелыми, он будто схватился за пуповину словно за канат и не хотел отпускать. Врач всячески пытался выдавить его из живота обхватывая руками и давил всем телом.

Появившись на свет не выразил никаких эмоций, даже после шлепков по попке, но затем заревел будто оказался в аду, а после был бесчувственным. Но улыбка появилась на его лице с первыми глотками молока, будто оно уверило его, что в этом мире помимо холода и страха существует еще и тепло с любовью.

Отец будучи человеком серьезным, был скуп на всякого рода милоту, вроде комплиментов и признаний, но цветы на роды своего первенца все же принес.

Жули долго наблюдала из окна больницы за отцом, неловко сжимающего букет с цветами, укрывшегося под деревом от дождя. Она никогда не видела его таким галантным, и растягивала удовольствие не открывая окно.

Он докуривал сигарету когда Жули открыла окно: Тебе к лицу цветы Баграм – сказала она с улыбкой, с нотками сарказма – Баграм обернулся на голос, но не сразу нашёл окно где та стояла, найдя её, он взглянул на букет опущенный лепестками книзу, будто забыл про него – Мать заставила купить – ответил виновато – Как там он, на кого похож – спросил сдержанно – Пока не ясно, я сама его нормально не видела – Я оставлю цветы у медсестры – не дожидаясь ответа пошёл к приемной.

Мать проводила его взглядом – взгляд со спины, самый частый ракурс, что ей доставался, это и была её доля, которую как полагала, справедливо заслужила, не прося большего, была согласна быть его тенью, пуговкой на рубашке, шнурком на ботинке, или остаться грязью на подошве, чтобы иметь с ним что-то общее – быть частью него.

Мать Бруса как и отец была из многодетной семьи, 9 детей боролись за право любви безучастливого в воспитании отца, теперь уже с мачехой, повиновение и передача прав на все, в том числе и на волю, было единственным способом достижения любви к себе, которое передалось и во взрослую жизнь. Были ещё и гены: судьба изощрялась облачая её в наряды самоуничижения, неуверенности, сковывая её волю и сознание, но иногда появлялся дымок от огненного стержня, стесненного тысячами слоев страха нелюбви, пытающегося выбраться из темницы жизни, прожигая ущербные одеяния, в эти минуты она была необычайно отважной, давала понять что без боя не сдастся.

Они поехали домой через неделю.

Баграм очень ждал сына и был несказанно рад его рождению. Но показывать свою радость на людях было не в его правилах.

Высокий широкоплечий мужчина, всегда одетый в строгие костюмы, которого закалило тяжёлое детство в многодетной семье. Был самым трудным ребенком из всех семи. В детстве Было обычным явлением не досчитаться его на обеде или за ужином, и глава семейства снимал с себя ремень и ждал его возвращения. Сам же он обнаруживал опоздание случайно, никто и ничто не могли отнять у него настоящее, то, чем желал заняться в данную минуту, он жил по своему распорядку, упуская при этом права на себя близких и друзей но принимал упущения без чувства вины, готов был за это быть сожженным на костре. Было дело он так увлёкся игрой в хоккей на местном пруду, что продолжал играть даже после того как провалился под лёд, не заметив что ему уже пора домой. Уже по пути домой он перебирал в уме какой же вид наказания отец сегодня выберет, подошел к двери не сбрасывая шаг, но так и не сумел снять сапоги, они намертво примерзли к ногам после провала под лед. Отец в наказании был консервативен, выпорол ремнем и закрыл в подвале.

На выписку Баграм приехал трезвым, был как никогда обходительным, посадил Жули с сыном на переднее сиденье

Едут на машине. Баграм сворачивает направо а после просит открыть лицо ребенку – Какой смышленый парень, но больно улыбчивый, неужто женственным вырастет – Прекрати, ему и месяца нет – Мать говорила, что я родился с открытыми глазами и с любопытством всех рассматривал, видишь, какими матери могут быть чуткими – Ну погляди на него, он все время спит а во время бодрствования улыбается – Нечего улыбаться, в жизни мужчины улыбке меньше всего места – мать умолкла – у нее уже развилось предчувствие ссоры или ругани, иногда безосновательной агрессии, и в этот миг она умолкала – Подай мне сигареты, они в бардачке – Жули пытается открыть бардачок безуспешно, причудливо устроенный замок не сдается и со второй попытки – Баграм рассерженно сводит защелки бардачка поверх рук Жули отчего тот открывается прямо в лицо ребенку – ребенок начинает кричать, Жули подняла его на руки и начинает качать – Баграм достаёт сигареты, дует в фильтр и спрашивает: Ну что, не сильно ушибся? – Нет малость всего, ну вот успокоился, улыбается – Говорю же, мужчиной вряд ли станет.

Они приезжают домой, где их уже поджидают гости, главной фигурой здесь является свекровь Жули и бабушка Бруса, Аминат, одетая всегда в черное, с чёрными густыми бровями, окаймляющие ещё более чёрные глаза, с прямыми густыми ресницами, несвойственными женщине её лет, с заурядным лицом горянки. Время будто игнорировало её существование, и его прямолинейный вектор не приближался к ней даже по касательной, потому и не оставил на ее лице русла своего течения – на лице не было морщин, потому выглядело моложаво, словно жизнь у нее была в долгу и не могла обнять пока не расплатится с ней за все тяготы. Первой расплатой была смерть Сталина, из-за которого осталась без раскулаченных родителей, вопреки страху ареста она осталась в тот день дома, в то время как все собрались на площади оплакивать гибель вождя. После, от язвы в тяжких муках умер ее сосед донесший на отца. Но сегодня она встречала своего первого внука и готова была отдать хоть десять лет за эту встречу.