Чтение онлайн

На тридцатом заседании перешли к выборам. И первым попросил слово делегат Бакинского комитета двадцатипятилетний Кнунянц. Он предложил, как было записано в повестке дня, выбрать путем тайной подачи записок две тройки: одну - в ЦК, другую - в редакцию "Искры". И сразу же ринулись в атаку мартовцы. Безудержно и изворотливо говорливый двадцатичетырехлетний Троцкий потребовал разделить вопрос на два и сначала назначить редакцию. Не менее говорливый Гинзбург, присутствовавший с совещательным голосом, тотчас же внес резолюцию об утверждении старой редакции. И никто не нашелся оспорить его право потому, что с самых первых дней съезд, согласившись с Мартовым, иногда позволял всем голосовать наравне с делегатами, обладавшими правом решающего голоса.

"Вон с каких пор Мартов начал подбирать себе сторонников!
– отметил Бауман.
– И теперь его подручные ратуют за утверждение старой редакции для того, чтобы у них, мартовцев, было там четыре голоса из шести. Явная попытка парализовать влияние Ленина и Плеханова, связать им руки и протаскивать свои оппортунистические взгляды".

А Мартов, оглядываясь на каждого нового оратора, своего сторонника, так азартно кивал головой, что пенсне едва держалось на носу. Словно по команде, раздавались такие взрывы криков, что секретарю пришлось записать в протоколе: "В зале поднимается неимоверный шум, ничего не слышно". Мартовцы, потрясая кулаками, сгрудились перед столом. Их уняла только нервно вскинутая рука самого Юлия Осиповича.

– Я и другие три редактора уходим из собрания. Без нас т-товарищи, он заикался чаще обычного, - смогут в-высказаться б-более непринужденно.

За ним направились к выходу Аксельрод, Потресов и Засулич. Плеханов попытался остановить их, но они, отмахиваясь, ушли.

"На что рассчитывает Мартов?
– снова задумался Бауман.
– На то, что Плеханов и Ленин тоже уйдут? Да, так и есть. Большинство остается без лидеров и теряет три голоса. А у них? У них остался Троцкий, этот наболтает и нашумит за десятерых. Ничего. Наше большинство будет сплоченным. Компактным. И победит".

Дейч, потрясая кулаком, кричит:

– Посмотрим, кто решится голосовать против всей старой редакции! Запомним.

– Не пугайте!
– отвечает ему побагровевший Шотман.
– Решим по-рабочему.

– Две тройки!
– подхватывают сразу несколько голосов.

Колокольчик уже бессилен. Красиков схватывает трость Плеханова, оставленную на столе, и, призывая к порядку, бьет ею по столешнице.

Шум постепенно утихает, и Кнунянц, отстаивая свое предложение о двух тройках, говорит, что съезд собрался не для взаимоприятных речей, не для обывательских нежностей и опасения, как бы кого не обидеть, а для создания деятельных органов партии. И опять вскакивает Дейч. Но оратор, напрягая голос, продолжает:

– Я удивляюсь, почему именно Троцкий, а не кто иной, нападает на выбор троек? Вспомните, не он ли защищал порядок дня съезда? И ни словом тогда не упомянул о такой ереси в нем, как выбор троек.

"Вот это удар!
– обрадовался Бауман.
– Интересно, как вывернется Троцкий? Ведь не утерпит. И не покраснеет, балаболка!"

Троцкий не заставил себя ждать. И решил сначала выбить из седла своего оппонента.

– Я хочу возразить, - начал, манерно поклонившись в сторону Кнунянца, - молодому революционеру Русову...

– Не употребляйте таких выражений!
– громогласно прервал его делегат Бакинского комитета.
– Это еще вопрос, кто моложе, он или вы!

– Прошу спокойствия!
– вскинул обе руки Троцкий.
– Русов утверждал, будто я защищал так называемую идею двух троек. Это неправда!

"Даже глазом не моргнул!" - потряс головой Бауман и поднял руку, прося слова.

– Как быстро все изменилось!
– раздраженно воскликнул Гусев, не сводя кинжального взгляда с Троцкого.
– Несколько дней тому назад проект Ленина никого не смущал, а ведь предложение Русова буквальное повторение проекта Ленина.

"Вроде бы неловко говорить в отсутствие Мартова, - думал Бауман о своей будущей речи.
– Но молчать больше невозможно. Правда всего дороже".

И когда пришел его черед, начал с горячим накалом:

– Я понимаю страстность настоящего спора. Но зачем же крайности? Разве позволительно поведение товарища Дейча? Он пытался демонстративно пригвоздить к позорному столбу всех не согласных с ним. Вот и создалась невозможная атмосфера.

Переждав новый всплеск шума, продолжал:

– Теперь о Мартове. От него первого я узнал о проекте двух троек. Он говорил, что этот проект был утвержден им самим и еще другим редактором. Протянул руки к залу, как бы ища ответа.
– Зачем же так? Сегодня - одно, завтра - другое. В угоду отдельным личностям отказываться от своих слов, как это сделал Троцкий...

Шумные дебаты продолжались до позднего вечера. Голосование отложили на утро.

6

Перед входом в зал кучкой стояли делегаты. Курили. Возбужденно продолжали не оконченные накануне споры.

Пришли Ульяновы. Поздоровались общим поклоном. Вера Ивановна, вскинув голову, отвернулась от них; попросив у Мартова сигарету, прикурила от своей затухающей, окурок придавила носком ботинка.

"Как он изменился!
– отметил Бауман, провожая глазами Ленина.
– Лицо какое-то желтое. От нездоровья? Или от бессонной ночи? Но глаза все такие же острые. Готов продолжать схватку".

Размашисто переставляя трость, приближался Плеханов; едва успел приподнять цилиндр, как Вера Ивановна ухватила его за борт редингота, потянула в сторонку. Он покорно отошел с нею.

– Нечестно... Сверх всяких мер...
– хрипела она больным горлом, маленьким кулаком тыкала ему в грудь.
– Не ждала... Столько лет дружбы... И все забыто, перечеркнуто...

– Я готов выслушать, только не сейчас, - Георгий Валентинович прижал трость к груди. Кулачок Засулич угодил под костяной набалдашник, и пальцы разжались от боли. Плеханов поймал ее руку, поцеловал.
– Прошу прощенья... Но в другое время... В другой обстановке...

С трудом оторвавшись от нее, направился к двери; раскинув руки перед делегатами, улыбнулся, превратил все в шутку:

– Мне показалось, что Вера Ивановна приняла меня за генерала Трепова! Опасался: вот-вот раздастся выстрел. Но, как видите, все обошлось благополучно.

Перед ним расступились. Он прошел к столу; положив трость, взялся за колокольчик.

– Не будем терять времени...
– Поднял глаза на Красикова: - Какое у нас решение, коллега?.. Ах, вы еще не голосовали? В таком случае вам бразды правления.
– Передал колокольчик.
– А мы снова удаляемся.

Едва успели закрыться двери, как вскочил Троцкий и потребовал закрытого голосования об утверждении старой редакции "Искры". Мартовцы ударили в ладоши.

"Ишь как поддерживают своего!
– ухмыльнулся Бауман.
– А победа все равно будет за нами, за ленинцами".

Проголосовали. Красиков объявил: предложение Троцкого отвергнуто девятнадцатью голосами.

"Почему девятнадцатью?!
– беспокойно оглянулся Бауман.
– Кто же так подло увильнул к ним, а? Похоже двуголосый тифлисский делегат. Ай-ай! Достоин осуждения!"