Чтение онлайн

Так вот Судор сразу же приметил небольшой домик, около которого всегда прыгали воробьи. Заплатил небольшую сумму денег властям и стал обустраиваться. Сначала он хотел просто вычистить дом и зажить своей скромной жизнью. Но родственники Судора прознали, где он живет и стали навещать. Тогда ему пришлось обустроить верхние комнаты для гостей — минимум удобств, но все же чтобы было приятно там находиться. Жители Ельграда часто видели новых гостей в доме Судора и стали сами частенько к нему наведываться поболтать, скоротать вечерок. Тогда говорили: «Встречаемся у Судора». Так потихоньку уютное гнездышко Судора превращался в громкий задорный кабак, где собирались чтобы попить пива и кваса и поесть самых вкусных ребрышек в городе. И как-то с утра жители увидели яркую вывеску «Танцующий Воробей». С тех пор так это вывеска и висит. Она уже поблекла и стала немного скрипеть на ветру, но все равно грела душу воспоминаниями. Так Судор превратился из обыкновенного горожанина, который сам готовил и убирал в одного из богатых людей, у которого хватало денег, и чтобы нанять уборщицу, охранника, официанток и повара с помощниками, и чтобы каждый год вносить существенную сумму в городскую казну на обустройство города. О семье Судор давно забыл, а когда ему задавали нескромные вопросы, обычно отвечал с напускной серьезностью: «У меня есть один ребенок и он требует очень много сил. Как вы его не знаете? Это мой воробушек».

Судор редко пускался в авантюры. Как и все лесовики любил долго обдумывать свои действия, чтобы не попасть впросак. Вот и сейчас народ стал волноваться, потому что на дворе стояла ночь, а загадочные гости так и не выходили ужинать. Может быть он просто их дурит?

— Секунду, секунду. Гости должны отдохнуть, — отвечал Судор и думал, как бы выманить этих альвов в зал.

Молнезар снял плащ и повесил на гвоздь, который был забит в дверь. Поправив сорочку, он лег на одну из кроватей и молча уставился в потолок. Видеор капашился в своей походной сумке. А Наташа села за стол у окна и задумчиво смотрела в небо. Окно выходило на задний двор и часть конюшни, в которой сейчас полным ходом шла работа. Перед сном надо было помыть лошадей и накормить. Звезды то там то тут начинали загораться, но сквозь рваные облака не было возможности видеть полный диск луны.

— Может спустимся и перекусим, — предложил Видеор, когда закончил разбираться в своей сумке. Осталось только пара кусочков хлеба, пять перепелиных яиц и пустая фляга. От такого расстройства, желудок лесовика заурчал еще сильнее.

— Нам не к чему там появляться, — подал голос альв.

— Не к чему? Тогда зачем мы здесь вообще? Разве не для того чтобы пополнить запасы еды и питья? — возмутился лесовик.

— Это можно сделать утром, не привлекая к себе особого внимания.

На это лесовик хмыкнул и подошел к сундуку. Осмотрев его со всех сторон, он побродил по комнате, затем подошел к столу.

— О чем задумалась? — спросил он Наташу и проследил за ее печальным взглядом, направленным в никуда.

— О Туге, — ответила та, поворачиваясь к Видеору. Глаза ее были полны слез и вот — вот прольются на обветренные от долгой дорогой щеки.

Видеор повернулся к Молнезару. Тот приподнялся на кровати. Никто не ожидал такого ответа. Для жителей Светлокрая, Златогорья или Лукоморья это обычное предание казни, которое можно увидеть и забыть только и всего. Никто еще не задумывался над тем, правильный ли приговор и уж тем более никто не хотел помогать им, чтобы не накликать беду.

— Она не похожа на лесовиков. Если она была проездом, и ее так не заслуженно осудили. Как ей теперь жить, если помощи ждать не где?

— У них есть свой город…

— Если она до туда дойдет с маленьким ребенком. Вы хоть понимаете что это значит?

— А что значит для вашего мира?

— Голодная, измученная, она вряд ли сможет перенести холода и даже просто прохладный ветер с дождем. Скорее всего они заболеют и умрут. И за что? Она не убила, не ограбила. Что она сделала такого, что должна умереть? А ребенок? Только потому что он родился в Бочагах он должен умереть ужасной смертью.

Речь Наташи произвела сильное впечатление на лесовика, который всегда был на стороне добра и помощи. Тут он взглянул на другую сторону этой казни.

На улице и правда накрапывал дождь, да и лето только вступало в свои права, а значит еще могла настать и холодная промозглая погода.

— А как бы поступили в вашем мире?

— В нашем мире всегда бы нашлись люди, которые дали бы одежду и еды, — ответила Наташа, и в ее интонации слышался укор.

Видеор взглянул снова на Молнезара и в его взгляде был немой вопрос. Тот вздохнул и встал с постели.

— В твоем мире возможно, но не в нашем. Есть закон. И на секундочку, мы тоже будем изгнанники.

— А кто узнает?

— Боги. Они все видят и все знают.

Наташа смутилась и не нашла что ответить. В комнате повисла неловкая тишина, которую разорвал голос девушки:

— И все же?

— Разгневать богов, это обрушить на себя страшную кару, — не унимался альв.

И только лесовик молчал. Он внимательно слушал о чем говорят и понимал, не все так просто. Наташа во многом была права. Разве дети отвечают за то что творят родители или наоборот. Он вспомнил Здеяру. Лесавка была из соседней деревни, но с ней приходилось сталкиваться. И с ее родными. Милые порядочные люди, которые почитали Велеса, Святобора и Девану. А их дочь? Разве это они ее учили идти против закона? Пытаться лишить жизни иное существо…Это подвластно только богам. Нет. Явно, только каждый человек должен отвечать за себя. И точка. И эта маленькая изгнанница виновата только в том, что у нее непутевая мать.

Украдкой Видеор посмотрел на Наташу. Ведь, что-то подобное она уже говорила о себе. И разве в ней есть хоть капля черноты в душе?

— Я думаю ночью можно пройти, ведь их никто не охраняет, да и никто к ним не подойдет из-за страха.

— Что? — альв обомлел. Лицо побледнело и вытянулось.

— Извини, но Наташа в чем-то права.

— В чем-то?

— Мы можем сходить вдвоем, если ты против.

Альв замолчал. Его тонкие брови двинулись и на переносице появилась вертикальная морщинка. Губы поджаты, серьезный взгляд блуждал по половицам пола. Выдохнув, он покачал головой.

— Никогда не думала что светлые альвы могут быть такими жестокосердечными, — ответила Наташа и отвернулась к окну. Девушка не смогла удержать слез, и они двумя ручейками побежали по щекам. Она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Ей стало так обидно за эту маленькую девочку. В чем-то эта изгнанница походила на нее, вот поэтому Наташе хотелось помочь. Как только она попала в этот мир, казалось, что законы ее мира жесткие, но теперь понимала, что и в этом мире много равнодушия и бессердечия.

Молнезар отвернулся к стене. Слова больно резанули не только его самолюбие, но и сердце. Он-то думал, что помочь той, кто спасла Лунный цветок, будет приятным приключением, но с каждым днем было все сложнее и сложнее. И теперь это больше походило на испытание. Он не был готов к такому. Испытание его веры. Что будет дальше?

— Хорошо, пойдемте, — буркнул, альв поднимаясь с постели.

— Что? — удивленно вскинул брови лесовик. Он увлекся игрой летучих мышей, которые выбрались из своих норок, чтобы поохотиться и сейчас пикировали возле самого их окна.

— Мы не жестокие, мы чтим закон. Но возможно ты права, закон может быть не справедлив к маленькой девочке. Но что мы им отдадим?

— У нас осталось немного еды. Но нам придется тогда перекусить в таверне, — радостно предложил лесовик.

— Ладно.

— Я могу отдать свой плащ.

— Исключено.

— Но…

— Ты совсем забыла. — напомнил альв понижая голос, от чего от стал более грубый.

— Нет, — потупив глаза, ответила Наташа.

Судор медленно поднимался по лестнице, в нерешительности оглядываясь назад, когда ключ в одной из четырех дверей повернулся и из приоткрывшейся дверцы вышел Видеор, а за ним и двое незнакомцев, которые надвинули капюшоны на самые носы. Серебристый плащ, одетый на Молнезара говорил сам за себя, но вот кто прячется под шерстяным капюшоном одеяния лесовиков. Для хозяина была загадка.