Чтение онлайн

нельзя поставить обратно на дальнюю полку. Нет, я не хочу убеждать вас в

необходимости доводить все до конца. Вместо этого я хочу побудить вас доводить до

конца нужные дела. Некоторые поприща не обязательны — как упругий пресс, похожий

на стиральную доску, и скоростное чтение. Другие поприща необходимы — как

поприще веры. Подумайте о настоятельном совете от автора Послания к Евреям: «С

терпением будем проходить предлежащее нам поприще» (Евр. 12:1).

Бег

Если в эпоху Нового Завета существовал гольф, я уверен, что авторы говорили бы о

второй попытке и клюшках, но его еще не придумали, и поэтому они написали о беге.

Слово «поприще», или бег, — это греческое agon (отсюда слово «агония»).

Христианский бег — это не пробежка трусцой, а требующее значительных усилий, убийственное и порой вызывающее агонию испытание. Для того чтобы остаться

сильным до конца, требуется упорство.

Наверняка вы заметили, что у многих это не получается. Конечно же, вы видели, что

многие остаются у обочины. Раньше они бежали. Было время, когда они бежали

наравне с другими. Но потом усталость взяла свое. Они не думали, что бежать будет так

70

трудно. Или же они разочаровались из-за столкновения и впали в уныние из-за кого-то

бегущего рядом. Какова бы ни была причина, они больше не бегут. Они могут быть

христианами. Они могут приходить в церковь. Они могут жертвовать деньги и греть

сиденья, но их сердца уже давно не участвуют в беге. Они сошли с дистанции задолго

до своего времени. Если ничего не изменится, их лучшим и последним достижением

станет то, с чего они начинали, а закончат они хныканьем.

Напротив, лучшим свершением Иисуса было Его последнее дело и самым важным

шагом стал последний. Наш Учитель — классический пример тех, кто претерпел до

конца. Автор Послания к Евреям продолжает, говоря об Иисусе, как о «Претерпевшем

такое над Собою поругание от грешников» (Евр. 12:3). Библия говорит, что Иисус

«претерпел», подразумевая, что Он мог бы и бросить это. Бегущий мог бы сдаться, сесть отдохнуть, отправиться домой. Он мог бы оставить бег на поприще. Но Он

поступил по-другому. Он претерпел, пока грешники ругались над Ним.

Противостояние

Вы когда-нибудь задумывались об этом поругании Христа? Вы когда-нибудь

представляли, сколько раз Иисус мог бы сдаться? Как насчет времени искушения? Вы и я

знаем, каково испытывать соблазн в течение мгновения, часа или даже дня. Но сорок

дней! Вот с чем пришлось столкнуться Иисусу: «Поведен был Духом в пустыню. Там

сорок дней Он был искушаем от диавола» (Лк. 4:1, 2).

Мы представляем жестокое искушение как три отдельные события, случившиеся за

сорокадневный период. Если бы это было так! На самом деле проверка Иисуса в

пустыне не прекращалась ни на мгновение: «Там сорок дней Он был искушаем от

диавола». Сатана прилип к Иисусу, как мокрая рубашка, и не хотел Его оставлять.

Каждый шаг сопровождался его шепотом. На каждом повороте пути он сеял сомнение.

Оказывал ли дьявол влияние на Иисуса? Скорее всего, да. Лука не говорит, что сатана

старался искушать Иисуса. В стихе не написано, что дьявол делал попытки искушать

Иисуса. Нет, стих четко говорит: «Был искушаем от диавола». Иисус был искушаем, Его

проверяли. Искушаем перейти на другую сторону? Искушаем пойти домой? Искушаем

установить царство на земле? Я не знаю, но я точно знаю, что Он был искушаем. Внутри

Него шла война. Снаружи свирепствовали испытания. И, так как Он был искушаем, Он

мог оставить поприще. Но Он так не поступил. Он продолжал бег.

Искушение Его не остановило, как не остановили и обвинения. Можете ли вы

представить, каково бежать и подвергаться критике наблюдателей?

Несколько лет назад я присоединился к забегу на пять километров. Ничего

особенного,

просто

пробежка

по

окрестностям

для

сбора

денег

на

благотворительность. Будучи не самым мудрым бегуном, я начал с невозможно

большой скорости. Не пробежав и километра, я уже жадно глотал воздух ртом. Однако

меня вовремя ободрили зрители. Сочувствующие наблюдатели побудили меня

продолжать. Она сердобольная женщина передавала кружки с водой, другая поливала

бегущих из шланга. Я никогда раньше не видел их, но это было не важно. Мне нужно

было услышать ободрение, и они мне его дали. Они меня поддержали, и я продолжал

бежать.

71

А что было бы, если на самом сложном этапе забега я бы услышал не слова

ободрения, а обвиняющие крики? И что было бы, если эти обвинения выкрикивали бы

не незнакомцы, на которых я мог бы и не обратить внимания, а мои соседи и семья?

Как бы вам понравилось, если бы кто-нибудь орал вам в лицо такие слова, когда вы

пробегаете мимо:

Эй ты, лжец! Почему бы тебе не заняться чем-нибудь честным? (см. Ин. 7:12).

Смотрите, вон этот чужеземец! Возвращайся туда, откуда пришел! (см. Ин. 8:48).

И с каких это пор детям дьявола позволяют участвовать в беге? (см. Ин. 8:48).

Вот что произошло с Иисусом. Собственная семья назвала Его сумасшедшим.

Соседи относились к Нему и того хуже.

Когда Иисус вернулся в родной город, они пытались сбросить Его с вершины горы

(см. Лк. 4:29). Но Иисус не сошел с дистанции. Искушения не смогли Его остановить.

Обвинения не сломили Его. И стыду не удалось привести Его в уныние.

Я предлагаю вам подумать о том наивысшем испытании, с которым Иисус

столкнулся на поприще. В Послании к Евреям звучит необычное утверждение: