Точно как Иисус
Шрифт:
учеников не было ни малейшего повода усомниться в Его любви. Почему бы вам не
сделать то же самое?
ИТАК ОБЛЕКИТЕСЬ, КАК ИЗБРАННЫЕ БОЖИИ,
СВЯТЫЕ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ, В МИЛОСЕРДИЕ,
БЛАГОСТЬ, СМИРЕННОМУДРИЕ, КРОТОСТЬ,
ДОЛГОТЕРПЕНИЕ, СНИСХОДЯ ДРУГ ДРУГУ
И ПРОЩАЯ ВЗАИМНО,
ЕСЛИ КТО НА КОГО ИМЕЕТ ЖАЛОБУ:
КАК ХРИСТОС ПРОСТИЛ ВАС, ТАК И ВЫ.
КОЛОССЯНАМ 3:12, 13
13
ГЛАВА З
Божье прикосновение
Сострадающее сердце
Могу ли я попросить вас на мгновение взглянуть на вашу руку? На тыльную сторону, потом на ладонь. Познакомьтесь вновь с вашими пальцами. Проведите пальцем по
костяшкам.
Представьте, вдруг кто-нибудь должен был бы снимать документальный фильм про
ваши руки. Что было бы, если продюсеру нужно было рассказать о вашей жизни по
истории ваших рук? Что мы увидели бы? Как и у всех, это фильм начался бы с кулачка
младенца, затем следовала бы крупным планом крошечная ладошка, цепляющаяся за
мамин палец. А потом? Рука, держащаяся за стул, когда вы учились ходить? Держащая
ложку, когда вы учились есть самостоятельно?
Совсем скоро мы увидели бы вашу руку, с любовью поглаживающую лицо отца или
ласкающую щенка. Еще немного — и вот ваша рука ведет себя агрессивно, толкая
старшего брата, или отбирает игрушку. Все мы быстро понимаем, что рука необходима
не только для выживания — это еще и инструмент выражения эмоций. Одна и та же
рука может помочь или причинить боль, протянуться навстречу или сжаться в кулак, поднять или столкнуть кого-то вниз.
Показывая этот документальный фильм друзьям, вы бы гордились некоторыми
эпизодами: ваша рука протягивает подарок, надевает кольцо на палец девушке, лечит
рану, готовит пищу или воздевается в молитве. Но вот другие моменты. Кадры с
обвиняющими пальцами, оскорбляющими кулаками. Руки, больше берущие, чем
отдающие, требующие, а не предлагающие, ранящие, а не любящие. О, сила наших рук!
Оставьте их незанятыми делом, и они станут оружием: будут цепляться за власть, душить ради выживания, соблазнять ради забавы. Но дайте им занятие, и наши руки
станут орудием благодати — не только орудием в руках Божьих, но именно Божьими
руками. Отдайте их на служение, и эти пять отростков станут руками небес.
Вот что сделал Иисус. Наш Спаситель полностью отдал Свои руки Богу. В
документальном фильме о Его руках не было бы сцен жадного хватания или
неоправданного тыкания пальцем. Вместо этого одна за другой идут сцены, где люди
ждут Его прикосновения, полного сострадания: родители несут к Нему детей, бедняки
— свои страхи, грешные тащат на плечах свои печали. И Он прикасался к каждому
пришедшему. И каждый был изменен. Но ни к кому Он не прикасался так, как к
безымянному прокаженному из восьмой главы Евангелия от Матфея.
Когда же сошел Он с горы, за Ним последовало множество народа. И вот подошел
прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня
очистить. Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись. И он тотчас
очистился от проказы. И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство
им (Мф. 8:1-4).
14
Марк и Лука тоже упоминают об этой истории, но, да извинят меня все три автора
Евангелий, нужно сказать, что все они рассказали недостаточно много. Конечно, мы
знаем про болезнь этого человека и его решение, но как же все остальное? У нас
остается так много вопросов. Авторы не упоминают ни имени, ни истории жизни этого
человека, не говорят ни слова о его внешности.
Отчаянный изгой
Иногда мое любопытство берет надо мной верх, и я начинаю представлять что-либо
вслух. Именно это я сделаю и сейчас — пофантазирую вслух о человеке, который
испытал сострадательное прикосновение Иисуса. Он появляется один раз, говорит об
одной просьбе и получает одно прикосновение. Но это одно прикосновение изменило
его жизнь навсегда. И мне представляется, что его история могла бы звучать примерно
так:
Никто не прикасался ко мне уже пять лет. Никто. Ни одна живая душа. Ни моя
жена. Ни мой ребенок. Ни мои друзья. Никто не притрагивался ко мне. Они видели меня.
Они говорили со мной. Я слышал любовь в их голосах. Я видел заботу в их глазах. Но я не
чувствовал их прикосновений. Не было прикосновений. Ни одного. Никто не прикасался
ко мне.
Того, что для вас обыденно, я жаждал всем сердцем. Рукопожатия. Теплых
объятий. Похлопывания по плечу, чтобы привлечь внимание. Поцелуя в губы, пленяющего сердце. Мой мир был лишен всего этого. Ко мне никто не прикасался.
Никто на меня не наталкивался. Я бы многое отдал, чтобы на меня натолкнулись, чтобы меня схватили за руку в толпе, чтобы на улице я мог задеть кого-нибудь плечом.
Но пять лет этого не происходило. Как так вышло? А мне просто не позволяли ходить
по улицам. Даже раввины обходили меня стороной. Меня не пускали в синагогу. Я был
нежеланным гостем даже в своем собственном доме.
Я был неприкасаемым. Я был прокаженным. И ко мне никто не прикасался. До
сегодняшнего дня.
Я много думал об этом человеке. Во времена Нового Завета проказа была самой