Точно по сценарию
Шрифт:
– Хозяйка, нам, однако, зарплата положена. Отдать надо, – приступил к Моне Вазген.
– Какая зарплата? – Мона потрясла головой, пытаясь вернуться в реальность.
– Моя контракт заключал, зарплата давай.
Глава 4
– А, это, – отмахнулась Мона. – К хозяину обращайтесь.
– Хозяина неживой у тебя совсем. Неживая хозяина не может зарплат давать, – породолжал бормтать, отступая и кланяясь Вазген.
Так он пятился, пятился, пока не плюхнулся на колени к Джонатану. И тут же вскочил, как ужаленный.
– Он мертвый! – заорал Вазген не своим голосом и совершенно без акцента. – Врача!
Вазген метнулся за сцену. Через секунду выскочил обратно. За руку он волок упирающуюся Галку. Та на ходу застегивала белый халат и что-то жевала.
После этого события развивались очень быстро. Едва взглянув на Кролика, Галка скомандовала:
– На пол его! Быстро!
– Как играют! Как играют! – в восхищении прошептала Люська.
После этого ребята засуетились над распростертым на полу Кроликом. И занавес закрылся.
В зрительном зале на некоторое время повисла тишина. Потом раздались робкие аплодисменты. Потом, что называется, аплодисменты, переходящие в овацию. Однако против обыкновения на поклон никто не вышел. Аплодисменты постепенно стихли, зато стали слышны звуки из-за занавеса, Галка что-то отсчитывала, кто-то всхлипывал, слышалось тяжелое дыхание.
Кроликова теща встала и двинулась к выходу с видом оскорбленной добродетели. Еще несколько человек проследовали за ней. С улицы послышался вой сирены, и в помещение вбежала бригада «Скорой помощи» в количестве трех здоровенных мужиков. Занавес раздернули. Дальнейшее напоминало дурной сон. Бригада «Скорой» деловито раскладывала вокруг Кролика свои чемоданы, распутывала провода от аппаратуры. И зрителей, и тех, кто находился на сцене, попросили выйти.
Все столпились в холле. Вскоре прибыла полиция. И нас попросили пока не покидать здание.
Аленка тихонько всхлипывала, прижимаясь к мужу.
– Все шло по действию. Я налила ему чашку чая и начала рассказывать о своих вымышленных преступлениях, что бы протянуть время. Я старалась быть очень убедительной. И Генка должен был поверить во все эти бредни, поверить в то, что я его отравила, и умереть от страха. Самое главное, зрители должны были поверить. Я же не знала, что так получится. Мы столько репетировали. И ничего.
В другом углу режиссер довольно потирал руки.
– Вот это перевоплощение. Какой артист умер, – доносилось временами вполне отчетливо.
– Он псих, – отшатнулась от режиссера Люська.
– Гении все такие, не обращай внимания.
– Это все вы! Вы, Прохор! – Аленка оттолкнула своего Витюшу и через весь холл бросилась к режиссеру. – Это вы постоянно говорили, что не верите, что он умирает недостаточно убедительно. Вот, убедились теперь! Поверили? У него сердце остановилось, а вы все не верили!
Виктор настиг Аленку и подхватил в объятия.
Привидение-теща меряло холл крупными шагами.
– Ведь все это происходило у меня на глазах. А я только смотрела и восхищалась. Как играют! Как играют, черти! У меня даже не было ощущения, что переигрывают. Что значит эйфория от премьеры.
– Анечке позвонили? Андрея кто-нибудь видел? Пускай позвонит Анечке, – беспокоилась Нина, бывшая Кроликова супруга, пробираясь между толпящимися в холле.
Из зала вышла заплаканная Галка. Кирюша тут же подставил ей плечо и жилетку. На расспросы Галка не отвечала, тихо всхлипывала, пока Кирюшка нежно поглаживал ее по голове.
– Какой артист умер, какой артист, – это потирающий руки режиссер Прохор выполз из своего угла и оказался посреди холла.
Вот тут и возникла клетчатая толстуха Катюша. И, указывая пальцем, объявила всем, что я точно знала о предстоящей в субботу смерти артиста.
Глава 5
Опрос присутствующих носил достаточно формальный характер и закончился быстро. Все рассказали примерно одно и тоже – а именно, пересказали сюжет детективной истории, о том, как жертва планировала убить молодую жену, но та его опередила и отправила к праотцам. Только одни наблюдали происходившее из зала, а другие – из-за сцены. Так как показ был премьерным, все незанятые в сцене артисты следили за происходящим, не отрываясь. Кто-то смотрел сквозь щели в занавесе, кто-то – приоткрыв штору, отгораживающую боковой проход. Все отмечали гениальную игру Кролика и говорили о смерти великого артиста. Могу себе представить, какую ахинею нес режиссер! Да еще Анечка добавила психоза. Она ворвалась, как фурия. Тело Кролика к тому времени уже увезли. Анечка направилась прямо к Аленке и сделала попытку вцепиться ей в волосы.
– Ты, ты змея подколодная! Мужика уморила! Что он тебе сделал! Сама-то при муже, а я теперь одна с ребенком! Как мне его поднимать? У меня карьера! Довольна теперь, актриса гениальная?! Выскочка мелкая! Ненавижу!
Ну и дальше в том же духе. Анечку держали Вазген с Мустафой, то есть Вовка с Мишкой. Аленка рыдала в голос. Режиссер попытался успокоить молодую вдову. Лучше бы он этого не делал!
Анечка ему и двух слов не дала сказать.
– А, вы, безумец, теперь верите? По Станиславскому прямо! Теперь нельзя не поверить, конечно, теперь любой поверит. А он знаете, как переживал? Он знаете, как слова учил! Знаете, как готовился! А вы все не верили! Теперь зато все поверили, что он гениальный актер! Убедились? Только Геночки больше нет! Ненавижу, всех ненавижу!
– Да, такой артист умер! Какой артист – глядя куда-то внутрь себя, повторял режиссер.
Анечка забилась в истерике. Ее увели. Кого-то отрядили проводить вдову до дома.
Я дождалась Люську, которую опросили одной из последних. Домой мы вернулись на такси.
– Что так поздно? – зевая, поинтересовался муж. – Банкет?
– Нет. Кролик умер.
– Реально или по действию?
– Реальнее не бывает. Но и по действию тоже.
– Бредишь? – супруг недоверчиво повел носом.
– Если бы, – тяжко вздохнула я. – Аленка по действию должна была в целях самообороны уговорить Кролика, что он смертельно отравлен и умирает.
– И что, уговорила?
– Не поверишь, уговорила.
– Реально? – муж, кажется, проснулся.
– Да, все было ужасно. Он так вжился в образ, что перестал дышать.
– А ваша Галка? Она же врач, кажется. Куда смотрела?
– Куда и все. Наслаждалась игрой, а потом тело осматривала.
– Скорая? Вызвали?
– Вызвали. И полицию вызвали.
– Да уж. Ваш балаган превзошел сам себя. Режиссер был счастлив?
– Трудно сказать. Он в прострации, все повторяет: «какой артист умер».
Глава 6
На следующий день мы все собрались в театре. «Мы» – это артисты театра «Юрий Гагарин», режиссер Прохор, кое-кто из родственников. Настроение, естественно было, как на похоронах. У девчонок глаза на мокром месте. Сначала вяло пытались прибраться в помещении, разобрать декорации. Но к продуктивному труду никто не был способен. Быстро появилась бутылка водки, вино, закуска.