Чтение онлайн

— Ну, люблю я его, — доверительно сказал мне Михаил Иванович. — Планида у меня такая, что тут поделаешь. Кто-то любит конфеты и шоколад, кто-то апельсины и мандарины, кто-то жить не может без свиных отбивных. А я вот люблю кефир…

Чем отравился Шамов, гадать не приходилось.

Четвертый пациент палаты, похоже, любил водочку. Звали его Гешей. Он жил на Нижней Первомайской и работал в «Пожартехнадзоре» там же, в Измайлове, на 2-й Парковой, наладчиком пожарной сигнализации.

— Припомните, пожалуйста, что вы ели девятого августа, — попросил я его.

— Ну что, завтракал дома яичницей. Потом пил чай с лимоном. Обедал в кафе «Радуга», что возле работы. Ел уху и жареную картошку с биточками. Пил светлое пиво, я другого не признаю… Вечером встречался с институтским другом Толиком и пил с ним водку. Не паленую. Я в этом разбираюсь… Взболтать ее нужно, а вот когда внутри зародится вихрь, сразу понятно — то, что нужно!

— А закусывали-то чем? — поинтересовался я.

— А это… Кажется… Н-нет… Не помню, — ответил Геша, наморщив лоб. Было понятно, что в общении с водочкой закуска не главное.

— А если все же постараться вспомнить? — настаивал я.

— Ну, помню, выпили три бутылки, а потом Толик еще за одной сбегал. Как-то не проняло… А чем закусывали — не помню… — Геша еще больше наморщил лоб и через какое-то время радостно воскликнул: — Вспомнил! Водку мы кефиром запивали, по институтской привычке…

— А кефир, конечно, из продуктового магазина «Изобилие»?

— А вот этого я совсем не помню, — признался Геша. — Но вполне может быть и «Изобилие», поскольку водку мы пили где-то недалеко от Измайловского бульвара.

Я попросил у больных разрешения их сфотографировать. Возражений не последовало, и я снял всех на видео— и фотокамеры своего смартфона. Затем показал им фотографии отравившихся пациентов из клинической больницы на Верхней Первомайской. Никто никого не знал. Разве что Геше показалось знакомым лицо старика Храмова…

— Кажись, этого деда я где-то видел, — сказал он. И добавил: — Только вот не помню где.

Словом, ничего нового мне в этой палате узнать не довелось. Разве что, кроме одного: вполне возможно, что акция с отравлением могла быть затеяна именно из-за квартиры Колчановского. Вернее, из-за него самого, чтобы его убийство было простым отравлением в ряду многих. Потравить двадцать четыре человека из-за одного, которому принадлежит квартира стоимостью около полутора миллионов долларов, — почему нет? Людей нынче убивают и за меньшие суммы. Не говоря уже о наркошах, которые могут пришить человека из-за нескольких десятков рублей, которых не хватает на дозу…

Дома, перед тем как начать отсматривать записи с видеокамер магазина «Изобилие», я взял ручку, бумагу и написал вверху листа:

МОИ ВЕРСИИ

Затем вывел пункт первый:

1. Отравление группы жителей района Измайлово есть репетиция подобного же преступления, только более масштабного и с иным конечным результатом.

Немного подумал и добавил пункт второй:

2. Групповое отравление жителей района Измайлово есть только видимая часть какого-то скрытого преступления.

Далее все пошло как по маслу… Расписался, в общем.

3. Данное отравление — это происки конкурирующей торговой сети «Анфиса» с целью отвадить покупателей от магазина, дискредитировать его качеством продаваемых продуктов и привести «Изобилие» к полнейшему банкротству.

4. Групповое отравление через магазин «Изобилие» — это действие какого-то изощренного маньяка с неизвестным мотивом, хотя у самого маньяка мотив, несомненно, имеется. Может, этот мотив — наказать жителей Измайлова за какие-то неприятности, что они причинили этому маньяку. То есть определенный акт возмездия.

5. Акция отравления направлена конкретно против старика Храмова. Тот, видимо, сам того не ведая, затронул, из-за своей непримиримости и склочного характера, некую серьезную тему, которую некие люди не собирались выставлять наружу. И его таким вот способом пытались убрать, а всех остальных потравили за компанию, чтобы замести следы и перевести стрелки на якобы некачественные молочные продукты из продуктового магазина «Изобилие».

6. Акция отравления направлена против Валерия Яковлевича Колчановского и произведена его сыном с целью поскорее угробить пожилого человека и завладеть его квартирой, стоимостью без малого 1,5 миллиона долларов. Все остальные жители Измайлова, находящиеся в настоящее время в двух клиниках, отравлены опять-таки за компанию и с целью направить следствие по ложному пути.

После этого я немного подумал и дописал пункт седьмой:

7. Акция направлена против умершего в реанимации архитектора Андрея Александровича Кулимова. Возможные мотивы преступления пока неизвестны.

Дописав последний пункт, я посидел немного, но больше версий в голову не приходило. А для террористического акта масштаб преступления выглядел мелковатым.

Я сложил листок вчетверо и положил в карман. После чего включил ноутбук, вставил диск и принялся смотреть записи с видеокамер магазина «Изобилие»…

Вам приходилось когда-нибудь долго смотреть в замочную скважину? Или, предположим, сидеть у окна и считать проезжающие автомобили? Скажем, сколько проехало мимо «Жигулей», сколько «Москвичей» и сколько «Запорожцев». Приходилось? Как-то по случаю? Поздравляю вас! Весьма занимательная работенка. Тогда вы понимаете, о чем я сейчас пытаюсь сказать. Поскольку я уже который час ерзал на стуле и смотрел на монитор ноутбука, пытаясь увидеть хотя бы одного подозрительного человека. И пока не видел такового. Даже близко…

Вот подходит женщина. Берет пакет молока в руки, смотрит на дату изготовления. Потом кладет обратно и, постояв, берет другой такой же в точности пакет.

Что ее не устроило в первом пакете? Почему она положила этот и взяла другой, лежащий рядом, с той же датой изготовления? Может, пакет был грязным? Не похоже. Так в чем же дело?

А ни в чем. Просто женщине, неизвестно почему, не понравился один пакет с молоком, и она предпочла ему другой, точно такой же. С женщинами это бывает, не замечали?

А вот мужчина. Он берет молоко уже в картонной упаковке. Это молоко дороже пакетного, но зато хранится дольше.

Мужчина не совершает никаких лишних манипуляций с упаковкой. Просто держит ее в руках. Потом берет сметану, кефир и уходит.

Здрас-сте. Старый знакомый! Господин Храмов, Лавр Михайлович собственной персоной. Не узнать его просто невозможно по дистрофичной худобе и постно-желчному выражению лица. Старик Храмов степенно надевает на нос очки и долго и придирчиво читает все, что написано на молочной упаковке, хотя делает это не в первый раз, и ему наверняка уже досконально известно все о производителях, включая наличие жен, детей и любовниц. Потом такую же операцию он проделывает с двумя пакетами ряженки. И победно шествует в хлебный отдел…