Чтение онлайн

Я делаю несколько кадров своим смартфоном, и Лариса отворачивается, заметив меня. Мэн садится в машину и уезжает, но я успеваю заснять его авто и задний номер. Ведь у меня в смартфоне отличная камера на восемь мегапикселей…

Что ж, дело сделано. Хорошо бы узнать, кто таков этот Буратино.

Я набрал Володькин номер и после приветствия объявил:

— Я ее снял.

— В каком смысле?

— В прямом!

— Она тебя видела?

— Да, видела, — признался я. — Но я снимал ее тетушку и многих других больных, так что особого подозрения это у нее не вызовет.

— Не скажи, — недоверчиво протянул Володька.

— Не факт, — согласился я. — Но теперь, может, она поостережется еще раз травить Гаранину. Кстати, ее привез в клинику некий мэн в клубном пиджаке и на черном «Мерседесе».

— Гм, ты его тоже заснял?

— Нет, только его машину. С номером… Не смог бы ты узнать, кому принадлежит эта тачка?

— Сбрось фото тачки и Ларисы мне на мобилу, — попросил Коробов.

Но я уже это сделал.

Володька перезвонил через четверть часа:

— Машина принадлежит Виктору Андреевичу Депрейсу.

— А я что говорил? — радостно воскликнул я.

— Про «Мерседес» — ничего, — ответил Коробов, — кроме того, что он черный…

— А я разве не говорил, что Депрейс плотно законтачил с Ларисой? — возмутился я. — И что это они вместе придумали план отравления Гараниной, замаскировав его под групповое отравление жителей Измайлова магазинными молочными продуктами?

— И что?

— А ничего. Надо брать их обоих за хобот или за хвост, как там правильнее…

— И что мы им предъявим, по-твоему? — не проговорил, а буквально проскрипел Володька. — Что у нас такого особенного на них имеется? Что одна девушка приходила в магазин за продуктами, всякий раз меняя свою одежду и парики? А где здесь преступление? Это ее, блин, женское право. Может, она так развлекается. Или мнит себя талантливой актрисой, разыгрывая продавцов. Это не преступление — являться в магазин вечером в парике и другой одежде, нежели была утром или днем. Ведь травила она продукты или нет — этого камеры не зафиксировали. Да и шприца с ядом у нее уже и в помине нет…

— Я уверен, когда вы идентифицируете Ларису и девицу, что трижды посещала магазин «Изобилие» девятого августа, окажется, что это один и тот же человек.

— Мы найдем совпадения, но не более, — возразил Коробов. — Программа выдаст только то, что Ларисапохожана девушку из магазина. И даже если та девушка действительно окажется Ларисой, ну и что? Где здесь преступление?

— Зачем тогда я фотографировал ее и отсылал тебе фотографию? — задал я Коробову вполне резонный вопрос. На что старший следователь Главного следственного управления не менее резонно ответил:

— Так было надо.

— А мотив убрать Гаранину? — спросил я с надеждой. — Он ведь не просто имеется, он кричит: я есть, есть!

— Что-то я не слышал этого крика… Наличие мотива не является доказательством совершения преступления, Старый, — тоном школьного учителя проговорил Володька. — С одним мотивом мне, к примеру, санкцию на обыск квартиры не дадут. И на задержание этой Ларисы — тоже не дадут. Да и что ей предъявить? Дружбу с коллекционером картин голландских художников времен Золотого века Виктором Депрейсом? Так девушки любят общаться с небедными мужчинами. Частую смену одежды и париков? — Коробов на том конце провода вздохнул: — А может, она экспериментирует со своим образом и любит часто изменять его? Но это практикуют многие женщины, и отнюдь не преступницы. Нет, братец ты мой. У нас с тобой нет ни одной прямой улики против этой Ларисы. И аресту она не подлежит…

— Я добуду прямые улики, — решительно заявил я.

— Уверен? — спросил Володька, зная мою привычку сначала что-то сделать, а уж потом подумать об этом.

— Пока нет, — честно ответил я, — но я постараюсь.

— Как?

— Не знаю пока. Надо подумать.

— Думай, думай… Когда что-либо придумаешь — отзвонишься? — спросил Володька без всякой надежды.

— Конечно, — ответил я бодрым тоном, который в данной ситуации был неуместен. Как камень в почках…

То, что я придумал утром следующего дня, показалось Володьке поначалу полнейшей авантюрой. Конечно, у меня могло и ничего не получиться из задуманного. Но кто не рискует, тот, сами знаете, яблок из чужого сада не ест. А надкусить плод под названием Лариса очень даже хотелось. Аж слюна пробивала!

— Тебе придется быть крайне осторожным, — выслушав мой план, предупредил Володька. — Кто ее знает, эту Ларису, на что она способна.

— А ты узнал о ней? — поинтересовался я.

— Узнал. Зовут ее Темирзяева Лариса Маликовна. Двадцать четыре года. Отец у нее был татарин, Малик Закирович Темирзяев. Убили его в девяносто третьем году какие-то отморозки, прямо на улице, средь бела дня. Мать через два года сошлась с другим мужчиной, когда Ларисе было пять лет. Жили они в Казани, на проспекте Ибрагимова. Год назад мать, Зинаида Владимировна Аверьянова, умерла от сердечной недостаточности. Отчим поначалу запил-загулял, потом взял себя в руки и через непродолжительное время привел в дом другую женщину. Лариса с ней не ужилась и уехала в Москву, к тетке. Единственной родне, что у нее осталась. В Москве почти сразу по приезде устроилась работать диспетчером в службу такси, с графиком сутки через трое, где трудится и по сей день. Сегодня у нее, кстати, выходной… — Володька выжидающе замолчал, но, не дождавшись от меня вопросов, спросил сам: — Что ты еще хочешь знать?

— А вы подстрахуете меня? — спросил я.

— Подстрахуем, — пообещал Коробов.

— Тогда я начну собираться. Звонить предварительно не буду. Зачем? Чтобы она успела подготовиться к моему визиту и расставила для меня кучу разных ловушек? Не-ет уж… Свалюсь ей, как снег на голову. Что она меня, не пустит в дом, что ли? Пустит… Я ей знаком, мы даже разговаривали с ней, когда я первый раз пришел в клинику на Верхней Первомайской. Тем более она знает, что я веду журналистское расследование, и ей, несомненно, интересно узнать, как далеко я зашел в своем расследовании.

— Ну-ну, — буркнул Володька и добавил: — Будь все время на связи. Телефон не отключай.

— Понял…

Интересно, как это — быть все время на связи? Говорить с Ларисой и время от времени названивать Володьке, сообщая ему содержание нашего с отравительницей разговора? Как он себе это представляет?

А если они не поспеют вовремя? Если она тюкнет меня по башке утюгом или чугунной сковородкой, а потом наденет на голову полиэтиленовый пакет, и я задохнусь от нехватки воздуха, так и не придя в сознание от удара сковородой? Как мнебыть на связив таком случае?