Толитопия
Шрифт:
– Нана! У нас нет выбора. Ты понимаешь? – НоМей строго глядела в омут черных глаз, – Ещё год, максимум два и всё покатится в тартарары!
По щекам Наны катились слезы. Она слабо мотала головой, не веря в происходящее.
– Я не хочу… – шептала она. – Мей…
НоМей любовно стёрла большим пальцем мокрые дорожки на коже Наны.
– Малыш, это шанс. Для нас. Мы будем жить. Жить нормальной жизнью! У нас будут дети. Наши дети! Ты слышишь?
Нана спрятала лицо в плече Мей. Её слезы впитывались в салатовую ткань хлопка.
– Ещё не готово… – не поднимая головы, всхлипывала Нана, – Это опасно…
НоМей мягко повела плечом, заставляя Нану оторваться от её плеча.
– Значит надо успеть всё сделать в самый короткий срок! – тихо сказала НоМей, удерживая лицо девушки в ладонях. – Мы должны успеть!
Нана согласно тряхнула головой.
– Я люблю тебя… – прошептала она
– И я тебя.
НоМей притянула Нану к себе, увлекая в поцелуй. Тонкие пальцы переплелись на её спине. Мей чувствовала облегчение. И ещё – надежду.
– Мей… А Артём?
– Артём? – нахмурилась НоМей, – Когда доктор Рабцев стал для тебя Артёмом?
– Прекрати. Ты же знаешь, что мы друзья.
– Ага. Друзья.
Нана закатила глаза. Она не знала, на самом деле Мей ревнует или это ответная реакция. Узнавать наверняка она не хотела, а потому продолжила свою мысль.
– Если он узнает, он всё уничтожит. Он не пойдет на это!
– Он не узнает! Не должен узнать!
Глава 8
Что-то изменилось в лаборатории. Рабцев чувствовал это. Полувзгляды между НоМей и Имре не остались незамеченными. Каждый раз Рабцев гадал, что не так? Он вновь и вновь запрашивал отчёты у Имре, заставлял НоМей подолгу оставаться после работы в питомнике. Доставалось даже Нане. Она целыми днями готовила препараты, и прежде чем сделать инъекцию, приносила образцы на проверку. Рабцев раз за разом проверял каждую цифру, каждую букву в бесконечных отчётах.
Он, словно голодный пёс у окровавленной мясницкой колоды, чуял неладное. Бумажный террор, параноидальная слежка за подчинёнными не давали никакого результата. Просто никакого. За четыре месяца ни одной ошибки, ни косого взгляда, ни единого прокола.
«Допросить их что ли? – думал Рабцев, – И что я скажу? Видел, как вы обмениваетесь беглыми взглядами и едва заметными жестами? Ну и что? – скажут они. А то ещё и пошлют подальше! И, собственно, будут правы…»
– Доктор, препарат готов. Проверите? Мягкий, с лёгкой хрипотцой голос выдернул доктора из мыслительного анабиоза. «Нана!!! – осенило доктора – Точно! Если она ничего не знает, тогда никто ничего не знает!»
– Нана, зайди.
Девушка послушно закрыла за собой дверь и присела на стул возле стола Рабцева.
– Я могу с тобой поговорить как с другом? – Артем проникновенно смотрел ей в глаза.
«Началось!» – подумала Нана. Сердце бешено стучало у неё в висках. Нана была превосходным микробиологом, настолько превосходным, что ей предложили контракт ещё во время университетской практики. Так же Нана занималась лёгкой атлетикой. Не смотря на свою вредную привычку и злого тренера, который не раз ловил её с сигаретой, в родном Тэджоне она регулярно занимала призовые места. Нана могла похвастаться разными талантами и умениями. Единственное что она делала из рук вон плохо – врала. Врать Нана не умела. Её бегающий взгляд и заливающиеся стыдливым румянцем выбеленные щёки выдавали ложь с головой. И сейчас, сидя перед Рябцевым, будто перед святым отцом на исповеди, Нана готовилась к самому сложному разговору в своей жизни.
– Ты не замечала ничего странного? – издалека начал доктор.
Нана испугано замотала головой.
– Может быть ты знаешь что-нибудь? О НоМей и Имре? Вы кажется близки с НоМей?..
Рабцев буравил Нану колючим взглядом.
– Я ничего не знаю. – удивительно твердым голосом сказала она. – Не особо близки, Артём.
Доктор Рабцев разочаровано выдохнул. Когда Нана врала, это всегда было заметно. Но сейчас она сидела перед ним с совершенно спокойно. В её миндалевидных глазах сквозил холод. Ни один мускул не дрогнул на её прекрасном лице.
И всё-таки… Рабцев был убежден – Нана солгала.
В НИИ практически никого не осталось. Едва дождавшись, когда последние одинокие шаги какого-то задержавшегося трудоголика в коридоре стихнут, доктор направился к компьютеру Имре, со слабой надеждой найти хоть что-нибудь. Белый свет монитора осветил его лицо. Система требовала пароль.
Артем попробовал ввести несколько комбинаций символов, которые на его взгляд могли бы дать ему доступ в компьютер. Безрезультатно. Глупо было рассчитывать на это.
«НоМей!» – мелькнуло в голове.
Но и с её компьютером он потерпел фиаско. Решив больше не предпринимать попыток, Рабцев покинул лабораторию. Всю ночь он обдумывал, варианты взлома компьютеров подчинённых. Первая мысль – обратиться за помощью к старому знакомому – была безжалостно отвергнута. Втягивать в это дело постороннего человека рискованно для них обоих. Тем более что без пропуска в НИИ не попасть. Все входы и выходы контролируются системой контроля и управления доступом. Это была определено плохая идея.
А мысль что бы выкрасть донгл он зарубил даже не обдумывая.
«4:25» – пискнул электронный будильник. Пробуждение Артёма было тяжёлым и мучительным. Голова гудела после беспокойной ночи. Мятежный сон сменился вялым бодрствованием.
Едва переставляя ноги доктор Рабцев ввалился в свой кабинет. Горький кофе обжег его горло. Поставив кружку на пробковую подставку, доктор сел в кресло. Эргономичная спинка изогнулась под его весом, принимая форму тела. Глаза слипались. «15 минут» – сказал себе доктор.
Теплая волна расслабления прокатилась по телу. Разум медленно отключался, рождая причудливые образы. В быстром сне доктору виделись река прозрачного, как слеза младенца ДД12-08, вытекающие из монитора Имре. В этой реке купалась Ольга, отчего-то похожая на НоМей. НоМей, в свою очередь, покрылась белой гладкой шерстью. Её лицо вытянулось как у подопытной крысы. Она смотрела на Рабцева размерено мигая одним красным глазом в центре лба. Сумбурное видение расплываясь рябым узором потолочной плитки, возвращая доктора в реальность. Решение пришло неожиданно.