Чтение онлайн

«И какую же пользу может принести столь превозносимое вами безумие?» – задался вопросом конь, постукивая копытами, но ответа так и не получил.

Существует обширный свод несколько туманной, но увлекательной литературы о взаимосвязи, которая может обнаружиться между безумием и творчеством. Слово «безумие» в этом контексте не имеет ничего общего с медициной и диагностикой психических заболеваний, а относится скорее к неким преходящим проявлениям процессов, которые условно похожи на симптомы определенных неврологических отклонений или психических заболеваний. Такие симптомы могут проявиться в той или иной мере у любого человека: это не только «психопатология повседневной жизни», но и воображаемые полеты в неизведанные миры.

Печать безумия отмечает совершенно разных людей, чьи проступки противоречат здравому смыслу, который, по словам художника Пабло Пикассо, лишь ограничивает творчество. Всех людей, отбившихся от глобального овечьего стада, можно назвать сумасшедшими; говорят, что не только художники, но даже ученые немного безумны, ведь они мыслят и живут по-другому, им наплевать на общепринятые нормы.

Ваш покорный слуга же считает, что абсолютно все люди на Земле в какой-то степени сумасшедшие, только тщательно маскируются под нормальных, потому что находиться вне мейнстрима, за пределами общей массы или, как говорят некоторые, «среднего класса» – по меньшей мере стыдно, а нередко и опасно.

Отличаться от других и перестать быть частью стада настолько трудно, что часто лишь психическое заболевание (да и не только психическое) помогает это сделать. Помогает, потому что открывает человеку другие пути развития и заставляет осознать новую реальность, причем это доступно любому из нас, но так глубоко и надежно сокрыто в глубинах сознания, что переходит в категорию так называемого «бессознательного». Даже я, обычный бумагомарака, знаю, что внутри меня прячется нечто, что так и хочется исследовать, только я называю это не бессознательным, а душой. Но если вы спросите, что такое бессознательное, я не смогу объяснить, хоть и чувствую его присутствие в себе, это просто неотъемлемая часть моего существа. Воплощение хорошо известного парадокса, «вопроса о времени» Блаженного Августина [7] ; он тоже понимал, что такое время, но не мог объяснить это другому человеку.

В наших телах прячутся различные объекты, относящиеся к сфере эмоций, мыслей, образов, звуков – мы называем их объектами, потому что они непременно материальны. Они принадлежат вам, вы знаете, что они у вас есть, и вы не можете перестать на них ориентироваться, если только не вмешается болезнь, которая частенько, вместо того чтобы стать чем-то разрушительным, воплощением зла [8] , превращается в нечто конструктивное: крик о свободе, не скованный законами и религиозными догмами.

Психические заболевания, вроде депрессии или преходящих проявлений биполярного расстройства с его характерным чередованием маниакальных и депрессивных периодов, сопровождающихся поведенческими или интеллектуальными отклонениями, которые мы называем безумием, могут иметь отношение к творческому процессу – они были известны давно и упоминаются уже у Аристотеля. Связь между творчеством и безумием фактически восходит к отрывку из аристотелевского канона, известному как Проблема XXX [9] :

Этот отрывок цитировали и другие философы: Сократ, Платон, Эмпедокл. Читая их труды, становится ясно, что все они были личностями весьма своеобразными, частенько ловили на себе подозрительные взгляды, а во многих случаях – если говорить о Сократе, например, – расплачивались за свои убеждения собственной жизнью.

Шекспир размышляет о безумии в пьесе «Сон в летнюю ночь» (акт V, сцена I), вкладывая в уста герцога Тесея следующие слова:

Поэт хочет донести до нас мысль, что безумие может стимулировать творческие способности, стать двигателем искусства, пробудить мечты и фантазии. Рассудок же склонен демонстрировать лишь ледяное здравомыслие.

Многие мыслители рассуждали о различных аспектах безумия, среди них, безусловно, и Мишель Фуко с великолепной книгой «История безумия в классическую эпоху» (1988). Я процитирую только одно предложение: «Путь от просто человека к человеку истинному лежит через человека безумного» [11] .

Артюр Рембо [12] писал, что поэзия может возникнуть только из сознательного расстройства всех чувств, из потребности кричать, петь; я бы даже сказал: исторгать звуки, слова, знаки, цвета, которые спрятаны глубоко внутри человеческого естес-тва, – все это действует как терапия, помогающая человеку жить дальше.

Первым психиатром, проявившим научный интерес к взаимосвязи психических заболеваний и творчества, был Ханс Принцхорн (1886–1933), человек многогранно талантливый, с широким кругозором, отличный знаток истории искусства. После окончания медицинского факультета психиатрической университетской клиники Гейдельберга он провел серию весьма точных наблюдений и сделал ряд статистических выкладок. Его имя было и остается широко известным, собранные им данные до сих пор приводятся в числе наиболее достоверных источников по этой теме. Его главный научный труд вышел в 1922 году и назывался Bildnerei der Geisteskranken, что можно перевести как «Пластическое искусство душевнобольных» [13] . Благодаря растущему интересу к этой работе в 1991 году она была переведена на итальянский язык, а в 2011 году переиздана под названием «Искусство сумасшедших» (L’arte dei folli).

В 1921 году профессор Ханс Принцхорн представил свои выводы на чрезвычайно успешной конференции в Вене, где присутствовали разные врачи и ученые, в том числе и Зигмунд Фрейд.

Ханс Принцхорн является пионером психопатологии, чьи выводы часто ложатся в основу анализа многих видов искусства, в частности, современного. Он писал: