Чтение онлайн

И смело пред ней говорю,—

Мне чудится, будто во мгле голубой,

Во мгле голубой я горю

Дрожит в углубленной лазури звезда,

Лучи устремив с вышины,

Ответною чарой играет вода,

Неверная зыбь глубины.

Как много дробящихся волн предо мной,

Как зыбки мерцания снов,

И дух мой к волнам убегает волной,

В безмолвное море зрачков.

Ровный, плоский, одноцветный,

Безглагольный, беспредметный,

Солнцем выжженный песок

Был когда-то в безднах Моря,

И над ним, о силе споря,

Шквал со шквалом биться мог.

И чудовища морские,

Меж стихий морских стихия,

С зыбким праздником в крови,

В неземной глубинной дали,

Трепетали, сочетали

Узы грузные любви.

Но над царством тем зеленым,

Миллион за миллионом,

Минул ток текучих лет,

И чудовища устали

Трепетать в глубинной дали,

И любви их больше нет.

И другая даль, немая,

В беспредельность убегая,

Молча свой проводит срок.

Спит не спит в безвестной чаре,

В утомительной Сахаре,

Нескончаемый песок.

В час полночный, в чаще леса, под ущербною

Луной,

Там, где лапчатые ели перемешаны с сосной,

Я задумал, что случится в близком будущем

со мной.

Это было после жарких, после полных страсти дней,

Счастье сжег я, но не знал я, не зажгу ль еще

сильней,

Это было — это было в Ночь Ивановых Огней.

Я нашел в лесу поляну, где скликалось много сов,

Там для смелых были слышны звуки странных

голосов,

Точно стоны убиенных, точно пленных к вольным

зов.

Очертив кругом заветный охранительный узор,

Я развел на той поляне дымно-блещущий костер,

И взирал я, обращал я на огни упорный взор.

Красным ветром, желтым вихрем, предо мной

возник огонь

Чу! в лесу невнятный шепот, дальний топот,

мчится конь

Ведьма пламени, являйся, но меня в кругу не тронь!

Кто ж там скачет? Кто там плачет? Гулкий шум

в лесу сильней

Кто там стонет? Кто хоронит память бывших

мертвых дней?

Ведьма пламени, явись мне в Ночь Ивановых Огней!

И в костре возникла Ведьма, в ней и страх

и красота,

Длинны волосы седые, но огнем горят уста,

Хоть седая—молодая, красной тканью обвита.

Странно мне знаком злорадный жадный блеск

зеленых глаз.

Ты не в первый раз со мною, хоть и в первый

так зажглась,

Хоть впервые так тебя я вижу в этот мертвый

час.

Не с тобой ли я подумал, что любовь бессмертный

Рай?

Не тебе ли повторял я' «О, гори и не сгорай»?

Не с тобой ли сжег я Утро, сжег свой Полдень, сжег

свой Май?

Не с тобою ли узнал я, как сознанье пьют уста,

Как душа в любви седеет, холодеет красота,

Как душа, что так любила, та же все — и вот не та?

О, знаком мне твой влюбленный блеск зеленых

жадных глаз.

Жизнь любовью и враждою навсегда сковала нас,

Но скажи мне, что со мною будет в самый близкий

час?

Ведьма пламени качнулась, и сильней блеснул костер,

Тени дружно заплясали, от костра идя в простор,

И змеиной красотою заиграл отливный взор.

И на пламя показала Ведьма огненная мне,

Вдруг увидел я так ясно,— как бывает

в вещем сне,—

Что возникли чьи-то лики в каждой красной головне

Каждый лик — мечта былая, то, что знал я, то,

чем был,

Каждый лик сестра, с которой в брак святой—

душой — вступил,

Перед тем как я с проклятой обниматься полюбил.

Кровью каждая горела предо мною головня,

Догорела и истлела, почернела для меня,

Как безжизненное тело в пасти дымного огня.

Ведьма ярче разгорелась, та же все — и вот не та,

Что-то вместе мы убили, как рубин — ее уста,

Как расплавленным рубином, красной тканью обвита.

Красным ветром, алым вихрем, закрутилась

над путем,

Искры с свистом уронила ослепительным дождем,

Обожгла и опьянила и исчезла… Что потом?

На глухой лесной поляне я один среди стволов,

Слышу вздохи, слышу ропот, звуки дальних голосов,

Точно шепот убиенных, точно пленных тихий зов.

Вот что было, что узнал я, что случилося со мной