Чтение онлайн

Мы отправляемся в Блэкпул и идём по барам. Нам относительно легко восстановить связь после нескольких напитков, и я чувствую себя расслабленной и беззаботной, чего не было давно. Мы ходили по дешёвым барам и подпевали музыке восьмидесятых, после чего шли в дорогие бары и попивали коктейли. К двум часам ночи мы оказываемся в жарком клубе, танцуя на танцполе как два подростка. Кайл держит меня, пока мы прыгаем под песню «Mr. Brightside», крича друг другу слова песни и смеясь так сильно, что у меня болит челюсть. Когда песня заканчивается, Кайл жестом зовёт меня за собой к бару, и мы проходим через толпу, чтобы заказать две рюмки текилы.

– Поехали со мной домой! – кричит он, протягивая мне рюмку.

– Что? – переспрашиваю я, моё пьяное состояние не позволяет мне слышать всё чётко. Должно быть, я неправильно его услышала; мы не разговаривали несколько лет, и о чём он теперь меня просит?

– Поехали со мной обратно в Лондон, – он хлопает себя по груди.

– Что? – выдыхаю я, всё ещё не отдышавшись после танцев. И я знаю, что моя чёлка прилипла ко лбу из–за пота. – Зачем?

– Чтобы всё забыть, – он выпивает свою текилу одним глотком. – Тебе не нужно возвращаться на работу ещё несколько недель, в школе каникулы, а это место постоянно о чём–то напоминает. Тебе нужно уехать.

Я тоже выпиваю свою текилу и закрываю глаза, когда жидкость опускается по моему горлу, обжигая его.

– Мы забыли соль и лимон, – говорю я, а он по–прежнему смотрит на меня.

– К чёрту это. Я серьёзно, Соф. Это место тебя убивает. Поехали в Лондон, я обещаю, что это будет лучшее лето в твоей жизни, и я заставлю тебя забыть этого идиота, – он пристально смотрит на меня, ожидая реакции.

– Как? – мои глаза наполняются слезами. – Как это вообще может случиться? Я просто не вижу выхода, – я вытираю слёзы, и его взгляд становится серьёзным.

– Тебе нужно постараться, хорошо? Нужно изменить сценарий и постараться всё забыть. Я увезу тебя, мы переживём это, мы будем веселиться, и я обещаю, что покажу тебе, как всё забыть. Чёрт, Соф, такого не должно с тобой произойти, ты не должна торчать здесь, работать учительницей и в итоге выйти замуж за какого–нибудь простака и жить в обычном доме. Ты не была создана для работы домохозяйкой.

– Что? – я отхожу от него, обидевшись. Теперь, после нескольких напитков, выходит правда, теперь я знаю, что он действительно чувствует. – Нет ничего плохого в том, чтобы быть учителем, остаться здесь и быть чьей–то женой. Мы не можем все жить жизнью высшего класса в Лондоне.

– Нет, – он хватает меня за запястья, – я имею в виду, что ты не просто чья–то будущая жена. Ты заслуживаешь большего, чем это.

– Это всё, чего я когда–либо хотела, – вздыхаю я.

– Действительно? – Я смотрю ему в глаза, в то время как серьёзное выражение лица начинает прожигать меня насквозь. – Пожалуйста, поехали со мной, хотя бы на несколько дней. Позволь мне помочь тебе выбраться отсюда. У тебя в голове просто неразбериха, это на тебя не похоже.

– Ты сделаешь меня лучше? – с недоверием спрашиваю я.

Он улыбается мне и заказывает ещё текилы.

– Ничего смешного, – серьёзно произносит он, – и я гарантирую, что помогу тебе забыться, а если этого не произойдёт, то я… – он задумывается на секунду, – я пробегу марафон… голым.

Я громко смеюсь.

– Голым? Ты, должно быть, уверен в победе с таким ужасным телом, – с сарказмом говорю я, качая головой. Он немного расслабился, и возвращается его ухмылка. – Хорошо, – соглашаюсь я.

– Хорошо? – он смеётся, в то время как перед нами ставят ещё две рюмки с текилой. – Да, чёрт побери, у нас будет лучшее лето.

– Знаешь, нам почти по тридцать, – я закатываю глаза. – Мы больше не подростки.

– Это погано. Превратим тридцать в новые семнадцать, – и после этих слов мы выпиваем свою текилу.

На следующее утро я просыпаюсь с похмельем и бегу в ванную, почувствовав подступающую тошноту. Через двадцать минут я сижу рядом с унитазом, думая, стошнит ли меня снова. Кайл заглядывает в ванную через приоткрытую дверь.

– Убирайся! – кричу я. Чёрт, я забыла запереть дверь, которая ведёт в его комнату.

– Вау, ты выглядишь дерьмово.

Из меня вырывается стон.

– Вон!

– Ты же не забыла, что сегодня едешь со мной домой? – кричит он через дверь.

– Сегодня? – я издаю стон. – Я… – я отчаянно стараюсь придумать способ отказаться. Он ведь не станет заставлять меня.

– Соф, мы уже говорили об этом. Как однажды сказала Шерил Кроу: «Изменения принесут пользу», и ты согласилась.

– Но мы были пьяны, и это мой дом, и…

– Ты страдаешь, закрывшись в своей подростковой спальне, пока мистер Придурок сидит в твоём доме. Так что ты поедешь со мной, уберёшься от всего этого и вернёшься освежённой в сентябре.

– Серьёзно? – я снова чувствую тошноту. – Я не собралась, и у меня нет достаточно вещей.

– Значит, собирайся, и мы купим то, чего у тебя нет, – радостно говорит он.

– Как ты можешь быть таким весёлым в такое время после того, как мы напились ночью?

– Ты нашла себе мужчину и осела, в то время как я практиковал навыки пьянства.

– Ох, – произношу я. – Верно, эм–м, ну…

– Лучше иди собирайся! – кричит он через дверь и с этими словами оставляет меня тошнить дальше. У меня нет энергии спорить, и честно говоря, попытаться взять перерыв от своих страданий кажется очень хорошей идеей.

Старые времена

Когда моя мама встретила Мика, мне было четырнадцать лет. Перед первым свиданием она сказала мне, что у него есть сын, Кайл Хансон, который учится со мной в одной школе. Я застонала и сказала ей, что он идиот и всегда выпендривается на уроках. Он был в компании популярных детей, которые дразнили других, таких как я, придумывая обидные прозвища. Они всегда выглядели отлично, в то время как все остальные имели дело с пятнами на одежде и грязными волосами. Мама и Мик встречались шесть месяцев, прежде чем я познакомилась с Миком. Мама была осторожна, чтобы не расстроить меня. В конце концов, я всё ещё скучала по жизни с отцом. Кайл никогда не замечал меня в школе. Если бы он знал, что наши родители встречаются, то не стал бы притворяться, как и я.

Мои родители расстались по взаимному согласию, но я понимала, что это имеет большое отношение к женщине, которая работала в магазине моего отца. Он владел магазином для вечеринок, в котором продавались воздушные шарики, растяжки, торты, украшения для тортов и всё, что только может понадобиться для вечеринки. Он хорошо справлялся и работал часами, и мы были счастливы, как я думала. Затем я узнала, что папа, Уинстон Кинг, переехал в маленький дом за углом.

Он был доволен и, казалось, ни с кем не встречался, но мама кричала на него, упоминая имя Шейлы несколько раз за последние недели. И этим именем звали его помощницу на работе. Она была молода, с хорошей грудью и достаточно дружелюбным характером. Но мама справлялась со всем изящно, и тем вечером, когда они сказали мне, что решили расстаться, она повезла меня на машине по стране. Мы ездили по узким дорогам, пока она выпускала пар. Она слушала очень громкую музыку, в основном песни Тины Тёрнер и Шер.