Чтение онлайн

— Ну ты же знаешь, что я никому. Тихо порадуюсь за тебя, и всё. Так, а подробности? Сколько лет? Женат али свободен?

— Свободен, конечно. — Я даже хмурюсь предположению о том, что могла увести мужчину из семьи. В моём представлении измена мужу не идёт с этим ни в какое сравнение. Уподобиться беспринципной проститутке Елисеевой? Нет уж, увольте.

— Отлично, — удовлетворённо комментирует Вера. — С этим разобрались. А годков-то ему сколько?

Это самое сложное. Врать я не хочу, но разве просто сказать правду?

— Он меня младше, — отвечаю уклончиво, на что брови Веры удивлённо взлетают вверх.

— Вот как! Ну это, может, и неплохо. Намного?

Я чувствую лёгкое раздражение от всей этой ситуации. Две взрослые женщины, а играем в идиотскую угадайку. Я ведь хотела с кем-то поделиться и этим. С кем ещё, если не с Верой? Уж точно не с мамой, которая с большой вероятностью расстроится и начнёт плакать, узнав, что её великовозрастная дочь ушла от мужа и упала в объятия двадцатитрёхлетнего любовника.

— Это Матвей, — твёрдо говорю я, глядя Вере в глаза. — Твой любимый Золотой мальчик.

Повисает молчание. Вера открывает рот, будто что-то хочет сказать, но потом снова его закрывает. Поднимает и опускает бровь и, нащупав бокал, осушает его до дна.

— Об этом никто не должен знать, — напоминаю я, чтобы разбить повисшую тишину. Становится неуютно.

— Да, конечно, я понимаю, ты что ж, — тараторит Вера, начиная крутить головой по сторонам. — А гаврош наш куда запропастился? Хочу второй бокал заказать.

Мой личный дискомфорт нарастает. Я ожидала удивления, смеха, распахнутых глаз и даже сочную матерную фразу, но только не этого. Вере выглядит так, будто ей резко стало не по себе.

— Вижу, новость тебя настолько впечатлила, что ты перестала смотреть мне в глаза, — замечаю я, стараясь звучать легко и иронично.

Вера перестаёт обыскивать зал и поворачивается ко мне. Даже начинает улыбаться. Только улыбка выходит не совсем естественной.

— Ну так конечно! — Её тон чересчур шутливый, а голос громкий. — Такое без подготовки услышать. Что ещё сказать? Я рада за тебя, Стелл. И за Золотого мальчика рада. Такую звезду себе отхватил. Сам, наверное, одурел от счастья.

Ощущение фальшивости происходящего не даёт мне воспринимать её слова серьёзно. Я знаю Веру. Получить от неё настолько скомканную реакцию — признак того, что она кривит душой.

— А что ты на самом деле думаешь?

Снова повисает пауза. Наносная весёлость пропадает из её взгляда, Вера вздыхает.

— Я надеюсь, что ты решила уйти от Родинского не из-за мальчишки. Ну не верю я в долгосрочность таких отношений, хоть тресни. — Её лицо сочувственно кривится. — Стелл, ты не думай: выглядишь ты прекрасно, да и Матвей парень умный. Мозгами уж точно старше своих сверстников-распиздяев. Но это всё сейчас. А потом что? Ты к определённому уровню жизни привыкла и к тому же детей родить хочешь в ближайшее время. Я верю, что у вас и секс фееричный, — Ирка на кухне как-то слюной брызгала — и весело вам, и хорошо. Просто дальше-то что? Потом, когда ты семью захочешь.

Меня будто прибили гвоздями к стулу. Я даже пошевелиться не могу от той тяжести, которая обрушилась на меня с этой тирадой. Даже Вера. Моя свободолюбивая демократичная Вера не верит в то, что нас с Матвеем надолго хватит. Становится горько до сухого жжения в груди. И хочется уйти, да. Делиться переживаниями и обсуждать развод желание исчезло.

— Вер, я счёт попрошу, ладно? — говорю я, из вежливости дёрнув губы вверх. Знаю, что сама притащила её сюда, но заставлять себя не хочу. Это ведь моя жизнь, а не просто болтовня. — Мне пора ехать.

— Стелл. — В глазах Веры мелькает вина напополам с раскаянием. — Я расстроила тебя, да? Прости. Нужно было своё мнение при себе держать. Это же мои тараканы. Я в такие моменты сразу начинаю думать про целлюлит и морщины. Не слушай меня, ладно? Делай так, как считаешь нужным.

— Всё нормально, — натянуто улыбаюсь я, не в силах делать вид, что её слова не ударили по мне. Они бы и не ударили, не озвучь Вера мои собственные страхи и мнение большинства о том, что отношения, где женщина намного старше и обеспеченнее, обречены на провал.

Я оплачиваю счёт целиком, несмотря на возмущения Веры, и вызываю такси. Если до этого я сомневалась, ехать к Матвею или нет, то сейчас увидеть его стало жизненной необходимостью. Другой поддержки у меня нет. Единственный человек, который, по моему мнению, мог быть на нашей стороне, только что выступил против. 

Звонок мужа застаёт меня, когда я выхожу из такси рядом с домом Матвея. Левую половину груди простреливает тревогой. Роман должен прилететь только завтра.

— Слушаю, Ром, — говорю я, непроизвольно отворачиваясь от гранитного фасада.

— Ты где? — голос мужа звучит резко и с угрозой.

— Я… была в баре с Верой. — Сама не зная почему, я начинаю быстро идти к воротам, отдаляясь от нужной подъездной двери.

— Приезжай домой сейчас же. Буду через полчаса.

С этими словами он отключается.

Таксист довозит меня до рабочей парковки, где я забираю свою машину. С адреналином, выброшенным в кровь, жалкие сто миллилитров вина обязаны были испариться.

Домой я еду, не помня себя. Ладони, сжимающие руль, потеют, и сердце неровно стучит в предчувствии катастрофы. Что это? Паранойя, вызванная чувством вины, или обострившаяся интуиция? Я пытаюсь облечь в форму скользкие хаотичные мысли, чтобы понять, почему Роман вернулся раньше и по какой причине разговаривал со мной таким тоном, но не справляюсь. На ум приходят лишь идиотские версии вроде потопа или пожара. Чёрт-чёрт. Нужно перестать фантазировать и успокоиться. Всё выяснится на месте.

Когда въезжаю в ворота нашего, пока ещё общего дома, машина мужа уже стоит на своём месте. Я паркуюсь рядом, промакиваю салфеткой неприятную липкость с ладоней и, заглушив двигатель, иду к двери. По какому бы поводу Роман ни хотел меня увидеть, я должна оставаться собранной и спокойной. Своё желание развестись я озвучила, и это главное. Роман может принимать это или не принимать — без разницы. Детей у нас нет, так что развод в любом случае состоится.

Я заставляю себя действовать так же, как и всегда. Ставлю сумку на комод, избавляюсь от обуви и иду мыть руки. Тщательно ополаскиваю их водой и попутно разглядываю своё лицо в зеркале, примеряя к нему невозмутимость. Вроде бы получается. Вот и отлично.

Взгляд мужа ложится на меня многотонной плитой, едва я переступаю порог кухни. Его и без того тонкие губы превратились в искривлённую линию, в глазах поблёскивают нетерпение и что-то мрачное, тёмное, напоминающее гнев.

— Привет, — говорю я, прикрывшись щитом спокойствия. — Думала, ты вернёшься только завтра.

— Испортил твои планы? — с металлом в голосе осведомляется Роман, наваливаясь ладонями на спинку стула.

— Почему же? Я ведь здесь.

Под его немигающим взглядом сохранять невозмутимость становится всё сложнее, поэтому в качестве передышки я иду к кофемашине. Сделать кофе означает отвернуться и занять себя минимум на минуту.