Чтение онлайн

И еще и вдруг спрашивает с подозрением с голосе:

– Кара, у тебя духи новые, что ли?

Ну всё. Приплыли.

Духов на мне нет. Есть только арома-глушилки. Причем я их на себя литр сегодня вылила, на всякий случай. Но видно не помогло. Потому что перед и после "фазы" или "гона" гормональный фон становится крайне неуйстойчивым, и запах, исходящий от Омеги или Альфы, может иногда усиливаться.

– Нет.
– И я пожимаю плечами, заглядывая Акуре в глаза с честным видом.
– С чего ты взял?

"А глаза у Акуры очень красивые. Такой насыщенный голубой, что аж теряешься в этих морских глубинах", - приходит мне в голову, пока я на него смотрю.

– Ну, - и Акура всё же делает от меня два шага назад, выпуская из угла - и то, наверное, из-за того, что в конце коридора дверь скрипнула, потому что он сейчас косится в ту сторону, - раньше от тебя пахло как от кварцевой лампы. А сейчас, - и он голову опять ко мне поворачивает, - нет. Сейчас цветочками пахнет.

Ну спасибо, Акура. Засунуть бы тебе эти цветочки...в одно место! И беру обратно свои слова, точнее, свои мысли о том, что у тебя глаза красивые. Да ты просто дебил, друг мой. Раз говоришь девушке о том, что она кварцем пахла. Хотя я не могла пахнуть кварцем! Потому что от меня вообще никакого запаха не должно было исходить!

– Спасибо, Акура.
– И я обиженно губы поджимаю.
– Ты тактичен, как и всегда. И с тобой очень приятно иметь дело!

Сказав это, и от своих же слов прифигев, потому что еще три дня назад я бы просто поулыбалась в ответ на прямолинейность Акуры и всё, я разворачиваюсь и уже было собираюсь уйти, эпично взмахнув в воздухе своими волосы, собранными сегодня в хвост, хотя волосы у меня такие тонкие, да еще и кончики секущиеся, что ими можно разве что глаз выколоть, но никак не впечатлить кого-то, но...

Вдруг на моём запястье сжимаются чужие пальцы, притягивая меня назад, а следом голос заинтересованный раздаётся:

– Обиделась, что ли?

И еще Акура за руку меня удерживать продолжает. Сильно не давит, но и не отпускает.

– Нет, конечно!
– Вспыхиваю я, дернув рукой, правда вместо того, чтобы освободиться, нарываюсь на то, что он и вторую мою руку блокирует.
– С чего бы мне обижаться на тебя??

– Да обиделась, я же вижу!
– Мои сопротивления его лишь сильнее раззадоривают.
– Ну всё, прости меня, Кара, и хватит дуться!

А вот не надо было меня с лампой сравнивать!

– Да не дуюсь я!
– И всё же мне удаётся вырвать руки, и, топая как рассерженный слон, пойти от Акуры в противоположном направлении.

Но он и правда самый что ни на есть прилипала!

– Кара, неужели ты и правда надеешься от меня сбежать?
– В его голосе звучит уже неприкрытое веселье, и он просто по пятам за мной идёт.
– На своих-то коротеньких ножках?

Чего, блин?! Да нормальные у меня ножки! И в школе я лучше всех бегала!

Так что я поворачиваюсь к Акуре. Про себя отмечаю, что с этой вот ехидной ухмылочкой, которая замерла у него на губах, он выглядит настолько секси, насколько просто можно себе представить. И я, выкинув руку перед собой, указываю ему за спину со словами:

– Ой, Акура, смотри! На первом этаже коктейли с новым протеином тестируют!

– Где?!

Тут же покупается наивный дахасар, разворачивась вполоборота, и оглядывает своим зорким взглядом зависимого орла, помешанного на протеинчике, первый этаж, а мы как раз дошли уже до "обзорной площадки", находящейся на нашем этаже, с которой можно и отдельные фрагменты других этажей увидеть.

А пока он пытается высмотреть заветный протеин, я стартую и бегу в сторону тренерской.

– Эй!
– Тут же разносится на весь этаж.
– Ты же после болезни! Тебе нельзя носиться!

Да если б ты только знал, дорогой мой, после какой я болезни! А после успешно пройденной "фазы" у Омег всегда столько появляется энергии и сил, что хоть электростанции от нас заряжать можно.

Так что я оббегаю двух удивленных Альф из другой команды, которые идут нам навстречу. Сзади негодующий вопль Акуры разрезает пространство и время своим: "С дороги, тормознутые!", и хоть выступающий дахасар-боец и очень быстр, но и я намерена продержаться...

...хотя бы секунд десять!

Но мне очень везет.

Потому что стоит мне пробежать мимо мужского туалета, как из него наш тренер выползает.

– О, Акура!
– Слышу удивленный голос за своей спиной.
– А куда это мы бежим? Неужели где-то халявный протеин раздают?

Отлично! Тренер меня не заметил! Да вот только он может сейчас утянуть Акуру за собой в тренерскую, потому что хотел расписание подкорректировать. Так что когда мне на глаза попадается дверь с табличкой "хозяйственный инвентарь", я, даже ни секунды не поколебавшись, дёргаю дверную ручку на себя и влетаю внутрь.

Закрываю дверь. Разворачиваюсь. И сначала дико пугаюсь, ведь я, кроме швабр, никого не ожидала здесь встретить. А потом, когда до меня всё доходит, я кааак воскликну ликующим голосом:

– Ага! Сидишь и хаваешь здесь втихушку, значит?! Так вот откуда у тебя этот плавающий килограмм!
– И смотрю на несчастного Кайена, усыпанного "лепестками" из крошек.

Кайен же, даже еще не успев дожевать кусок своей сладкой булки, так и замер с набитыми щеками, прямо как хомяк. И всё бы ничего, но дахасарам нельзя булки! Никакие! А особенно в разгар сезона!

*Кара*

Кайен сначала всё прожёвывает. Потом переводит взгляд на свою недоеденную булочку. После на меня опять глаза вскидывает. И спрашивает траурным голосом:

– И? Ты всё тренеру расскажешь?

И такой он милый в этот момент, прямо слов нет!

Обычно импозантного зеленоглазого красавчика можно одной фразой описать - ехидная задница, и у него даже выражение лица всегда такое - язвительно-саркастическое, но сейчас, обнимаясь со своей сладкой булочкой, он мне больше малыша напоминает, у которого злая тетя собирается отжать игрушку.

Ну что за прелесть?

Поэтому я, тяжело вздохнув, прохожу чуть вперёд, какое-то ведро пустое беру, переворачиваю его, и, усаживаясь на свой временный "трон", говорю:

– Ну конечно же я ничего не расскажу. Так что можешь доедать свою несчастную булку.

У Кайена на лице как-то радости не отображается. Может, подозревает, что я соврала ему и всё же сдам тренеру? Но, чуть подумав, он всё равно произносит:

– Спасибо, Кара. Я знал, что ты не крыса.
– А сам вновь принимается за свою булочку.