Только наша омега. Четыре звезды для землянки
Шрифт:
Дверь осторожно прикрываю за собой. Свет решаю не включать, потому что под дверью есть тоненькая полосочка свободного пространства, и тогда сразу будет видно, что в комнате свет зажгли. Фонарик тоже стараюсь не направлять в ту сторону.
И как же мало вещей у Форда! Даже на столе только парочка каких-то бумажек лежит и всё!
Хотя нет. Дело не в этом.
Просто у него в комнате...очень чисто. И все вещи убраны. И я очень надеюсь, что всё своё тайное богатство он в шкафу хранит, а не в саду закопал! Как и чей-то труп!
Сначала, на всякий случай, под кровать заглядываю - пусто, только несколько пар обуви стоит. Потом тумбочку проверяю, но не нахожу ничего подозрительного. Наконец до шкафа добираюсь, но и там нет ничего особенного: только одежда, коробки с какой-то мелочью, стопка книг в углу - видать он эти книги недавно прочитал и сюда убрал. Но и среди них нет ничего страшного - обычная художественная литература. Хотя я и раньше знала, что Форд любит читать в свободное время.
Так что, даже если он сталкер, то все следы грамотно замёл за собой.
И я уже было уходить собираюсь, но свет от фонарика опять падает на стол.
"Интересно, что за бумаги?
– И я уже туда иду.
– Хотя это наверняка просто какие-то документы".
В руки их даже не беру. Просто фонарик на листы направляю. Ну, на всякий случай. Взглядом цепляю первые строчки. Но прочитываю потом третью строчку, четвёртую. И в итоге, перевернув лист, уже и с другой стороны читаю. А настроение всё более дерьмовым становится...
Ведь это больничный лист. И у Форда есть серьёзный недуг - лирамия. О которой я совершенно ничего не знала. И сам Форд ни слова об этом не говорил. И как же он страдал всё это время, преодолевая себя, чтобы команду не подставлять! И хоть сейчас, если верить его анализам, всё гораздо лучше стало, но ему вообще серьезные нагрузки запрещены! Даже если минимизировать нагрузку!
А он никогда не показывал, что ему плохо...Еще и остальных подбадривал, и меня в том числе...
Мне так обидно за него становится, что аж плакать хочется. Но вдруг на весь дом где-то на первом этаже голос Кайена раздаётся:
– Кара, ты где?!
И я понимаю, что уже пора выбираться.
Сглотнув комок слёз, на цыпочках обратно крадусь. На автомате прислушиваюсь, приложив ухо к двери. И, честно говоря, не ожидаю совершенно ничего услышать, ведь всё это время в коридоре стояла гробовая тишина.
А слышу чьё-то тяжелое дыхание.
И у меня аж вся жизнь от страха перед глазами проносится.
Под ложечкой дико сосать начинает.
Половина внутренних органов в обморок бухается.
А дверная ручка уже проворачивается - на неё как раз свет от фонарика падает.
И я ни вздохнуть, ни в окошко выпрыгнуть, ни спрятаться не успеваю, а дверь уже открывается!
И на пороге вырастает ОН.
Форд.
В одних трениках. Босиком.
Дышит тяжело и глубоко.
Мышцы вздымаются, как у быка перед рывком.
На плечо небрежно закинута свёрнутая верёвка.
Из-за того, что сейчас темнота комнаты сталкивается со светом, льющимся из коридора, лицо дахасара омрачено пугающими тенями.
А в правой руке он вообще сжимает мачете.
И где?! Где он вообще достал мачете посреди ночи?!
– Кара.., - и он хищно прищуривается, вглядываясь в моё лицо.
А от его низкого и хрипловатого голоса у меня, кажется, только что почки отказали.
И всё, что я могу выдавить в ответ, это умирающее:
– Форд, а ты прогуляться перед сном вышел, да...?
Глава 39
*Кара*
И еще у него и правда гон начался. А от крепкого мускусного запаха, который сейчас от него исходит, аж голова кружиться начинает.
– Я хочу птичек спасти.
– Цедит Форд таким голосом, будто он их укокошить собрался. И добавляет совсем уже замогильным тоном: - Утром. А ты что здесь делаешь, Кара?
Вот мы и подошли к самому главному. И что еще за птички?
Или он птичками своих жертв называет?! Что еще за позывные?!
– Форд, да я.., - у меня уже прямо истерика начинается, а особенно при одном взгляде на мачете, - дверью ошиблась! Думала, что это туалет, а это.., - и совсем несчастным голосом выдавливаю, потому что он своё орудие для пыток из одной руки в другую перекладывает, - ...твоя комната оказалась!
Дахасар в ответ сначала стреляет глазами в сторону своего стола. Потом опять на меня пугающий взгляд переводит. Снизу доносится бас Ройса: "Кара, ты поднялась на второй этаж?", и следом кто-то по лестнице начинает подниматься, но Форд даже с места не сдвигается.
– Столько уже времени на нашей базе провела и ошиблась? А в темноте что делала? Пыталась нащупать, есть ли в моей комнате унитаз?
– Спрашивает он с нескрываемым сарказмом.
Мда. Я и не надеялась, что он поверит в этот бред. Но попытаться стоило.
Главное, чтобы он сейчас не порубил меня на маленькие кусочки за незаконное проникновение!
И вдруг уже в коридоре звучит спасительное:
– О, Форд! Ты выбрался из заточения?
– И уже с сомнением: - И ты что...собрался ночью рубить ветки!?
Какие еще ветки?! То птички, то ветки...Ничего не понимаю! Может они в тайную секту вступили, а я и не в курсе?!
– Выбрался. Потому что вы так орали, что в зале было невозможно уснуть! Рёв был на весь этаж!
– И Форд, наконец-то, прекратив меня "пытать" взглядом, поворачивает к Ройсу голову.
– И не буду я рубить ничего! Дождусь утра. Просто заранее всё с собой принёс.
Какой же Форд...
Странный преступник!
Кто ж дожидается утра, чтобы кого-то зарубить? Или что? При дневном свете лучше видно?
– Да что за птицы?! Какие ветки?! Кто-нибудь мне объяснит, что происходит?!
– Уже не выдерживаю я и, стараясь не задеть Форда, просачиваюсь в коридор.
– Кара?
– Ройс сразу же напрягается.
– А ты что там у него в комнате...
– Унитаз искала. С фонарём.
– От ледяного голоса Форда аж мурашками кожа покрывается.
И он всегда такой жуткий во время гона?! Или это он из-за меня разозлился?!
И, еще раз зыркнув на меня исподлобья, Форд скрывается в своей комнате, от души хлопнув дверью.