Чтение онлайн

— Понимаю, — холодно сказала Эбигейл.

Она знала, что этот злосчастный кубок время от времени переходит от одного мужчины к другому с тех самых пор, как еще в студенческие годы Макс выиграл его у Джеффа на соревнованиях штата по борьбе. Позднее, уже в аспирантуре, Макс распланировал свое будущее, а его друг поспорил с ним на этот кубок, что ему не удастся выполнить все свои пятилетние планы.

Однако Макс владел кубком вплоть до своего тридцатипятилетия. И вот здесь случилась осечка: из-за незначительной формальности, которую он проморгал, право начать инвестировать ценные бумаги было получено им с опозданием всего на месяц, но кубок, по условиям пари, перешел к Джеффу и с тех пор находился у него. Эбигейл считала и себя отчасти виновной в этом.

— Можно ли мне узнать, — поинтересовалась она, — что такое идеальная женщина?

— Можно. — Джефф выудил из кармана помятый листок, вырванный из блокнота, и демонстративно разгладил его. — У меня здесь случайно оказался перечень условий, который мы составили, когда были двадцатилетними…

— Придурками, — продолжил Макс.

— Точно, — согласился Джефф. — Вероятно, мне не следовало бы оглашать его в присутствии женщины.

— Читайте! — Эбигейл не удалось скрыть нетерпения. — Как, скажите на милость, я смогу найти вам образец безупречной женщины, если не буду знать, что искать?

Джефф взглянул на Макса и получил его одобрение в виде кивка.

— Ну что ж, вот что означает женский идеал. Не обязательно в такой последовательности: она должна иметь большие сись… то есть восхитительное вымя, говорить только сексуальным шепотом, не громче, уметь подавать пиццу, пиво и в промежутках танцевать на кофейном столике с обнаженной грудью, и последнее — по счету, но не по значению — она должна уметь подавать крученый мяч по биссектрисе.

Он замолчал, и в комнате повисла напряженная пауза, которая, как надеялась Эбигейл, была вызвана глубоким смущением мужчин. Восхитительное вымя? Можно подумать, что им нужна дойная корова, которая к тому же может играть в футбол и служить официанткой.

— Таковы были мечты разочарованных двадцатилетних выпускников-экономистов, — тихо, но с чувством произнес Джефф.

— А теперь, когда вам по сорок? — с надеждой спросила Эбигейл.

Джефф потряс в воздухе листком:

— Мне это по-прежнему подходит. А ты что скажешь, Макс?

Макс согласно кивнул, не задумавшись ни на секунду.

— Кто же не захочет женщину, которая умеет давать крученый пас?

Эбигейл с такой силой сжала свою шариковую ручку, что чуть не переломила ее пополам, однако занесла в блокнот еще один пункт: «Позвонить в ветеринарную службу и попросить, чтобы их обоих кастрировали».

— У тебя такой вид, словно ты съел какую-то кислятину, — заметил Джефф. — Что-то не так с твоим сандвичем?

Макс не замечал того, что его лицо искажено гримасой, как и того, что друг наблюдает за ним.

— Что может быть не так? Это же тунец. Я обожаю тунца. И всегда обожал. Отвяжись!

— Хорошо, хорошо, приятель. Охолони. Я просто поинтересовался, отчего у тебя такая кислая мина.

— Вовсе она не кислая. Я жую. Есть люди, которые это делают, прежде чем глотать.

Джефф положил свой сандвич на тарелку и продолжил допрос:

— Отчего ты так раздражен? Надеюсь, это не связано с поиском идеальной женщины?

Макс хотел было снова возразить, но передумал. На них уже и так стали оборачиваться посетители ультрамодного бистро, где друзья часто перекусывали после работы. Не было никакого желания попасть в бульварные газетенки. Этот ресторанчик частного оздоровительного клуба славился очень надежной охраной, главным образом именно поэтому Джефф уговорил его пойти сюда — и еще из-за «голеньких простушек», как он их называл. Но поскольку это был приют знаменитостей, папарацци не гнушались подкупом персонала.

Макс не мог понять причины своего раздражения. Честно говоря, и в том, что действительно любит тунца, он не был так уж уверен. Достоверно это могла сказать только Эбигейл, которая отлично знала, что босс обычно заказывает в клубе, и тем самым избавляла его от необходимости выбора. У нее была целая наука о том, что Макс любит и чего не любит. Черт, эта девица знала все, что можно было о нем знать, включая уровень холестерина и сахара в его крови, а может быть, и анализ его спермы. Ведь именно ей сообщали результаты ежегодной диспансеризации мистера Галлахера.

— В операциях на фондовом рынке я разбираюсь, а вот в женщинах — нет, — признался Макс.

— Это совершенно нетрудно! Им лишь надо дарить подарки и говорить, что они красавицы. — С улыбкой умудренного опытом Джефф поднял пивную кружку. — Это совет знатока. И кстати, если ты меня очень попросишь, то я скажу тебе, что идеальная для тебя женщина — у тебя под носом.

Обслуживавшая их официантка принесла еще пива. Когда она удалялась, покачивая бедрами, Макс внимательно оглядел ее с головы до ног. Это была девушка лет двадцати пяти с весьма недурной фигурой. Его немного смущали огненно-рыжие волосы и татуировка на шее, но во всем остальном она выглядела очень привлекательно.

— Пожалуй, слишком молода.

— Я не об официантке тебе толкую. — Джефф грохнул кружкой по столу и расхохотался. — Я говорю о твоей помощнице!

Максу потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, кого приятель имеет в виду.

— Эбигейл?

— Именно. Женщина, которая чинит тебе карандаши. Это идеальный случай.

— Только не Эбигейл!

— Почему?

— Ну, понимаешь, потому что она действительно чинит мне карандаши, следит за моей одеждой и… нет, ты пойми, она все делает для меня. Честно говоря, я не уверен, что мог бы нормально жить без нее. Я не хочу остаться без Эбигейл.

— И не останешься, ты на ней женишься. — Джефф хитро подмигнул. — Она будет по-прежнему чинить твои карандаши, если ты понимаешь, о чем я.

Максу не нравилось, что Джефф говорит о его помощнице в таком тоне, хотя и не мог бы объяснить почему.

— У Эбигейл есть приятель, — сказал он так, словно это обстоятельство решало все.

Макс открыл эту малоизвестную подробность жизни Эбигейл, когда несколько лет назад сделал полушутливую попытку куда-то ее пригласить. Девушка задохнулась от возмущения, словно он предложил предаться любви на его письменном столе. Всего лишь пригласил ее пообедать, но она почему-то стала тяжело дышать и даже вынуждена была присесть. Когда он спросил, в чем дело, Эбигейл стала бормотать о том, что сегодня среда и она принесла из дома салат с яйцами. Тогда он предложил оставить ее традиционный коричневый пакет в общественном холодильнике, но девушка продолжала трясти головой и наконец шепотом призналась:

— Я не могу, у меня есть приятель.

— Таинственный любовник? — воскликнул заинтригованный Джефф. — Не могу сказать, что это меня так уж удивляет. В Эбигейл что-то есть. Она, знаешь ли, тот самый чертик, который водится в тихом омуте. Я всегда чувствовал вокруг нее эдакое магнетическое поле, изобилующее протуберанцами, которое возбуждает мужское… воображение. — Он откинулся на спинку стула, любуясь произведенным эффектом. — К тому же я люблю светлых шатенок с буйными, вьющимися легкими волосами.