Чтение онлайн

Вирджиния меня пригласила на свое пятидесятилетие. Из всех теннисисток ее молодости там оказались только мы с Шарон Волш. Таким образом, Шарон и я представляли на юбилее весь мировой и английский теннис. Уэйд пригласила только тех людей, с кем она могла расслабиться и чувствовать себя непринужденно. У нее день рождения десятого июля, сразу после Уимблдона. За полгода до этого события сестра Вирджинии прислала нам с Витей приглашение. Мы должны были заранее выбрать отель, в котором хотим остановиться. Естественно, его мы оплачивали сами. Юбилей организовали ее близкие, ни федерация тенниса Англии, ни Правительство Ее Величества участия в нем не принимали. И хотя на первый ужин приготовили барбекю, все дамы вышли в вечерних туалетах, а мужчины в черных костюмах и бабочках, но веселье получилось отменное.

На следующий день все уже надели обычную одежду. Мы с Витей только два дня смогли урвать от работы на этот праздник, а продолжался он три дня. Судя по тому, что рядом с нами веселились японцы, я поняла, собрались люди, которые помогают Уэйд зарабатывать деньги.

В первый вечер Вирджиния предложила: "Может, нам и двухтысячный год встретить так же?" Это действительно выглядело бы оригинально, в окружении стен тринадцатого века ты встречаешь новый век и новое тысячелетие. Но уж слишком эксцентрично, чтобы Вирджиния об этом заранее не подумала. Я же говорила, что она делает только то, что считает нужным.

Так прошел юбилей английской знаменитости - скромно и дома. Мы же обычно начинаем считать: пятидесятилетие, надо всех пригласить, вдруг кто-то обидится, кого-то пропустишь. А у Вирджинии вместо наших комплексов здоровый английский снобизм, обидится или не обидится - личное дело каждого.

Мы с ней очень близки, Вирджиния как настоящий друг нередко проявляет заботу обо мне. Когда делаются какие-то контракты для меня, Уэйд внимательно следит за этим процессом. Я знаю, как бы она ни была далеко, она меня не забывает. Я не могу просить ее о большем, потому что даже то, что я от нее получаю, - невероятно. Для англичан такое внимание к иностранцу означает, что у нас крепкая дружба.

Подводя черту, можно сказать, что Вирджиния Уэйд - первая леди в женском теннисе. Она в общем-то и пользуется этим. Сколько раз я ни приезжаю на какие-то ужины чемпионов, их всегда ведет Вирджиния. Ее манера говорить, ее английский акцент - в Америке это особый шик - завораживают устроителей. Когда моя Катя поехала учиться в Америку, ей говорили, не потеряй акцент, английский выговор может на треть увеличить зарплату.

МАРТИНА НАВРАТИЛОВА

Одной из самых ярких фигур в мировом женском теннисе я считаю Мартину Навратилову. Она и вне спорта интересная личность с довольно сложной жизнью, но главным в ней всегда был теннис, а он у Мартины сочетал несовместимое: легкость и красоту с удивительной мощью.

В первой части моей книги о Навратиловой нет отдельного рассказа. Теперь я исправляю эту несправедливость. В свое оправдание я могу сказать только то, что десять лет назад Мартина еще играла и, наверное, я не торопилась ее причислять к ветеранам.

Я познакомилась с Мартиной в Москве, когда ей было всего четырнадцать лет (она родилась в 1956 году). Мы впервые побеседовали, Мартина неплохо говорила по-русски. Навратилова тогда приехала в Советский Союз играть на международном турнире в Сочи (был когда-то такой в нашей стране) и проиграла. Кстати, та девочка, а теперь взрослая дама Ольга Ворсина до сих пор имеет положительный результат в личных встречах с Навратиловой.

В пятнадцать лет Мартина Навратилова совершила переворот в женском теннисе в Чехословакии, что было совсем не просто, чехи всегда славились своими теннисистами, особенно женщинами, которые традиционно очень хорошо играли на задней линии. Выдающиеся личности, такие, как Пожуева-Сукова, Мандликова, позже Новотна - иногда еще выходили к сетке. Но все они стабильно (как и девяносто процентов теннисисток в мире) играли только на задней линии. Но вот врывается в теннис Мартина и пятнадцатилетней побеждает на первенстве Чехословакии (на земляных кортах), играя "подачу с выходом к сетке". Это тянуло на сенсацию, пусть и в маленькой стране. Когда человек обладает ярким талантом, его невозможно не заметить.

Почему, я спрашивала у себя, чешкам так щедро отпускается природой теннисный талант? Одно только десятилетие после Навратиловой: Сукова, Новотна, наконец Хингис - она же тоже чешка. Наверное, от смешения кровей, которое происходило у них в течение веков. Центральная Европа, немцы рядом - это дисциплина, венгры - это темперамент, чехи, как результат - темперамент в железобетонном русле. И потом, их страна так расположена, в самом сердце Европы, что они куда хочешь легко могут добраться, а для детского тенниса это крайне важно.

Мартина родилась под Прагой, в маленьком городке. Воспитывал ее и научил теннису отчим. А потом, когда она стала набирать и набирать, тут родилось несколько легенд. Мартина рассказывает одну из них, ту, что рассчитана на американского слушателя. Я не совсем в нее верю, у меня своя теория.

Мартина говорит, что ей страшно не повезло, потому что ее заставляли тренироваться в Праге, то есть вырвали из родного дома. Но дело в том, что я как бывший тренер национальной сборной понимаю, что если бы она осталась у себя в деревне и тренировалась только с отчимом, то у нее вряд ли появились бы возможности для роста. Тогда в лидерах команды Чехословакии ходила Вера Пожуева-Сукова, финалистка Уимблдонского турнира. Она же мама нынешней известной теннисистки Хелены Суковой. Так вот, Пожуева-Сукова, капитан, но уже и тренер сборной Чехословакии, когда увидела Мартину, сразу поняла, что перед ней девочка с невероятным талантом, и тут же взялась ей помогать.

Первое, что бросалось в глаза в юной Мартине, - ее феноменальные физические способности, ее атлетическая фигура, буквально вся перевитая мышцами. Потом она немножко сгладилась, поправилась, но об этом я скажу дальше. Мне кажется, что Навратилова получала на занятиях по физической подготовке нагрузки, которые применяли в своих тренировках хоккеисты. Я помню, по телевизору показывали, что хоккеисты Чехословакии разминку проводили в лесу. Они рубили деревья, бегали по лесным тропам и как-то еще укрепляли мышцы естественными упражнениями. Немало статей про чехословацкую систему печатали и у нас. Мартина иногда в разговорах как бы между прочим говорила, что ее нагружали серьезной физподготовкой, и я понимала, что это такое. Впрочем, может, я и заблуждаюсь, но только по поводу хоккеистов, и то не уверена. Мой первый тренер по физподготовке был из легкой атлетики, а потом, когда я уже перешла в ЦСКА, с нами занимался тренер, который прежде работал с хоккейной командой. В принципе, мы повторяли с Мартиной одни и те же упражнения.

Что прежде всего бросалось в глаза - ее необычайная легкость передвижения по корту и, конечно, своеобразность игры. На моем счету есть победа над Мартиной, но выиграла я у нее тогда, когда она не поднялась до вершины, когда она только начинала играть среди сильнейших. Ей уже исполнилось семнадцать, она как бы только начинала "быть", а я уже "была" в своей лучшей спортивной форме. Мартина не заиграла, как Хингис в семнадцать, к лидерам она примкнула в девятнадцать-двадцать. Победила я ее в 1973-м, на первенстве Европы, в итальянском городе Пескари, обыграв в двух партиях. Помню, что в финальную восьмерку она уже входила. Легонькая, симпатичная, с отличной игрой с лету. И хотя нередко чехи нас винят во всех своих бедах, но даже в тот период сплошного социализма у них были куда шире открыты двери на Запад, по сравнению с нашей щелочкой. Я уже рассказывала про Метревели и Кодеша, который раскрылся больше, чем Алик, и только потому, что его отпускали участвовать в любых соревнованиях за границей, а Алик ездил строго по расписанию несколько раз в году. То же самое касалось Мартины и любой из наших девочек. Навратилова уже с детства получала необходимый для прогресса международный опыт.

Позже я узнала, что в Чехословакии перспективному игроку выдавали некую сумму, и если он выигрывал турнир, то мог использовать деньги из приза и дальше продолжать поездки и выступления. Другими словами, играть за рубежом до тех пор, пока не кончатся призовые. Получалось, что гражданин социалистической страны совершенно спокойно находился, причем, как угодно долго, в капиталистическом логове. Это в принципе у нас в СССР считалось невозможным, хотя мы столько выигрывали за год, что могли круглогодично кататься по миру в течение нескольких лет.