Чтение онлайн

Опустившись передо мной на колени, он аккуратно вытер остатки виноградной кожуры и сока с моих пальцев и стоп. Когда рука Джейми случайно коснулась чувствительного места, я хихикнула.

— А, Кейт Корбин, строгий репортер из Чикаго, оказывается, боится щекотки!

Он лукаво ухмыльнулся.

— Нет, нет, нет! – завопила я, когда она начал щекотать меня.

Я попыталась увернуться, упала на пол и откатилась от Джейми, хохоча.

— Пожалуйста, хватит! – я шутливо закрыла лицо руками, притворяясь плачущей.

Я лежала на спине, на бетоне, и он вдруг перестал меня щекотать и склонился надо мной: коленями по обе стороны моих бедер, руками – по обе стороны от моего лица. В глазах у меня от смеха стояли слезы, и Джейми их увидел.

— Ты что, правда, плачешь?

— От смеха. Ненавижу щекотку.

Он легко поднялся и протянул руки, помогая подняться мне.

— Ты меня напугала, Кейти. Я уж решил, что сделал тебе больно.

— Нет, я просто растерялась. Никогда бы не подумала, что меня будет щекотать человек, которого я почти не знаю.

— Мы ведь друзья, помнишь? Мы же договорились прошлой ночью.

— Ну да, друзья, – сказала я неуверенно.

Его глаза опустились к моим губам.

— Друзья, – сказал Джейми снова.

Я быстро кивнула и отвернулась в замешательстве. Щеки у меня просто пылали. Мои мысли были о Джейми совсем далеки от дружеских, а ведь я едва его знаю.

Уголком глаза я поймала его взгляд, брошенный на часы. Это были старенькие часы «Люминокс», такие, которые обычно носят морские пехотинцы.

— Ты моряк?

Он снова взглянул на свое запястье.

— Не. Я просто как-то общался с морскими котиками, а эти ребята носят вот такие вот часы. Я подумал, что это было бы круто, и купил одни, – сказал он с мальчишеской улыбкой и совершенно невинным выражением лица.

— А где ты с ними общался?

— Это была одна из школьных экскурсий много лет назад, – быстро сказал он. – Слушай, уже 11.30, а мне надо прибраться до того, как придет шеф Марк. Встретимся за обедом в ресторане?

Я кивнула.

— Вернешься назад сама?

— Да, увидимся там.

Возвращаясь через виноградник к гостинице, я представляла себе, что могло бы произойти на полу склада, когда Джейми оказался на мне. Я могла бы протянуть руку и снять с него бейсболку. Его волосы вырвались бы на волю, и я могла бы провести по ними руками, а потом он наклонился бы ко мне, чтобы поцеловать.

Как раз когда я дошла до момента поцелуя, завибрировал телефон. Я была грубо выброшена из своих грез сигналом входящего сообщения.

Стивен: Я попросил суперинтенданта открыть твою квартиру, чтобы вернуть кое-что из твоих вещей.

Какого хрена?

Кейт: ОТВАЛИ НАХЕР ОТ МОЕЙ КВАРТИРЫ И ОСТАВЬ МЕНЯ НАХЕР ОДНУ.

Курсор задрожал над словом «одну». Глядя на него, я подумала о своей жизни в Чикаго, и ощутила боль где-то глубоко внутри. Подумала о Стивене и другой женщине. Я подумала о Роуз и маме, и о Просто Бобе, обо всех них, о каждом по отдельности. Интересно, что больнее: одиночество, которое настигает тебя, когда ты один, или одиночество, которое ты чувствуешь, когда человеку, который клялся тебе в любви, становится на все наплевать? Он не борется за тебя, даже не пытается. Вы когда-нибудь чувствовали себя одинокими в комнате, полной людей? Чувствовали ли вы одиночество, когда не были одиноки? Эта боль сильна, и я о таком не просила. И поняла, что Джейми дал мне то, чего я не ждала – маленькую, самую ничтожную, но надежду.

Я нажала «отправить». Почти сразу же он ответил.

Стивен: ТЫ ВРОДЕ БЫ ЖУРНАЛИСТ? ВСЕ ЭТИ СЛОВЕЧКИ С ПРИСТАВКОЙ «НА» - ЭТО ВСЕ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБНА?

Кейт: ИДИ НАХЕР ТЫ, КУСОК ДЕРЬМА

Стал бы Стивен бороться за меня?

Стивен: ВСЕГО ХОРОШЕГО

Наверняка, нет.

7. Поэзия

Вернувшись в комнату и приняв душ, я решила надеть блейзер, но оставить балетки вместо туфель на каблуках. Очевидно, они совсем не подходили для этого места. Я направилась прямо к ресторану и увидела Джейми, стоящего рядом со своим грузовиком.

— Мне надо кое-что измерить, – сказал он. – А потом мы поедим.

Теперь на нем была белая чистая футболка и черные джинсы. Волосы были приподняты и зачесаны назад. Щетины на небритых щеках со вчерашнего дня чуть прибавилось, и я представила себе, что могла бы ощутить, если бы она коснулась моей щеки.

Я остановилась рядом. Джейми открыл маленький контейнер и вытащил оттуда несколько тест-полосок. Он вставил полоску в маленький приборчик, достал ручку-скарификатор и легким движением проколол себе палец. Приложив палец к внешнему краю тест-полоски, он подождал, пока ее пропитает выступившая кровь.

— Ровно 100 миллиграмм на литр. Я в хорошей форме.

— А что ты делаешь, если глюкоза повышается или понижается?

— Ну, мой любопытный котенок, я расскажу тебе об этом, но вечером, когда мы пойдем плавать. Тебе эти знания понадобятся, – и он подмигнул.

Это маленькое уточнение сбило меня с толку.

— Почему мне они понадобятся?

Он взял меня за руку и потянул в направлении ресторана, игнорируя мой вопрос.

— Идем, я умираю от голода.

В ресторане был бар, окружающий открытую кухню. Джейми пояснил, что дизайн не случаен: находясь рядом, гости ресторана могли напрямую поучаствовать в процессе приготовления их любимого блюда шеф-поваром, попивая хорошее вино. Ресторан назывался «Beijar». Он был декорирован в темных богатых тонах. Приглушенный свет над столиками контрастировал с ярким светом над кухней. Чистые поверхности из нержавеющей стали сверкали, и в моих глазах приобретали почти магический блеск. Я была уверена, что «Beijar» откроет мне вкус совершенно новых блюд.

Мы уселись на стулья у бара. Пока шеф Марк не пришел, я наклонилась и спросила у Джейми, откуда взялось название ресторана.

— О, это означает «поцелуй» в переводе с португальского.

Когда я была с Джейми, то забывала обо всем. Вот и сейчас слово «поцелуй», сорвавшееся с его губ, казалось, заморозило время.

— О.

— Еда – как любовь, ты знаешь?

— Да, – пробормотала я.

— Нам она нужна, чтобы жить.

— Ага.

— А вино – как поэзия.

Его слова, его тепло были как пистолет, прижатый к виску. Я могла думать только о его словах.