Чтение онлайн

если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный. Итак, необходимо прежде всего примириться со своими ближними, простить им все их грехи против нас и испросить себе прощение наших грехов против них. Приточные должники — это наши ближние; все они грешны пред Богом и потому называются Его должниками. Должники притчи ни разу не названы должниками управителя, а только должниками его господина, хотя значительная часть их долга должна была поступить в пользу управителя. Этими чертами Господь раскрывал перед Своими слушателями ту истину, что перед людьми, нашими ближними, мы должники только относительные, и лишь пред Одним Богом мы должники, то есть грешники, в собственном смысле. Заповедь о любви к ближним дана Богом, а потому, согрешая против ближних, мы прежде всего грешим против Самого Бога и Его заповедей. Поэтому одним только исполнением заповеди о любви к ближним, без исполнения заповеди о любви к Богу, нельзя достигнуть Царства Небесного. Любовь же к Богу проявляется в исполнении заповеди Его о благотворении бедным и нуждающимся. Ангелы и угодники Божий, как друзья кающегося грешника, предстательствуют за него пред Богом и тем уготовляют для него вечное жилище в Царстве Небесном. Материальное богатство, хотя оно по способу приобретения и пользования неправедно, при богоугодном распоряжении им может содействовать человеку в достижении высших нравственных целей».

Таково объяснение профессора Т. Буткевича притчи о неверном управителе.

Мне кажется, что профессор Т. Буткевич своим прекрасным объяснением значения поступка управителя и слов «сыны света в своем роде» подошел очень близко к раскрытию истинного смысла слов Спасителя о приобретении друзей богатством неправедным; но, по-видимому, им руководило желание не противоречить общепринятым толкованиям, и это отклонило его в сторону от проложенного им же пути; поэтому его объяснение заключительных слов Христовых не устраняет тех недоумений, которые возникают при чтении притчи о неверном управителе.

Никто из верующих не может сомневаться в том, что Бог — единственный и безусловный Собственник всего существующего; Он дает нам вещественные блага лишь во временное, согласно с Его волей, пользование или управление, а также и духовные дарования, с тем, чтобы мы стремились к достижению указанной Им цели нашей земной жизни; Он же потребует от нас отчет, когда мы, окончив наше земное странствование, переселимся в вечность. Поэтому под образом приточного господина, отдавшего свое достояние своему управителю во временное управление, можно было бы подразумевать Самого Бога, если бы другие слова притчи не противоречили такому уподоблению. Противоречие же усматривается в следующем: требование господином притчи от своего управителя отчета нельзя уподобить требованию Богом отчета от людей умерших, переселившихся в вечность. Управитель притчи

прежде должен был дать отчет, а

потом оставить управление имением, а человек, переселяющийся в вечность,

сначала оставляет со своей смертью управление вверенным ему имением, а

потом дает отчет. Управитель притчи имел достаточно времени, чтобы устроить свои дела и обеспечить свое будущее земное существование; для грешной же души, представшей пред лицо Судии, чтобы дать отчет, все кончено: посмертное покаяние не спасет ее (Лк. 16, 19—31), совершение же добрых дел в исполнение заповеди Господней за пределами земной жизни невозможно.

Профессор Т. Буткевич, как бы предвидя такое возражение, говорит, что «Господь неисповедимыми судьбами Своими и средствами, не всегда доступными нашему пониманию, привлекает сердце грешника к Себе и пробуждает в нем уверенность в необходимости оставления земной юдоли и переселения за пределы вечности, и потому такой грешник, покоряясь воле Божией, должен примириться с ближними, простить их и испросить у них прощение, а затем добрыми делами в пользу бедных и нуждающихся заслужить себе прощение грехов и от Бога».

Да, милосердный Господь нередко наводит грешников на мысль о будущей загробной жизни, о необходимости заблаговременно покаяться, исправиться и загладить свои грехи добрыми делами. Но такое приведение грешника к покаянию нельзя назвать требованием отчета: отчет будет истребован и дан в будущей жизни, там, а не здесь. Отчет будет истребован от всех людей вообще; озарение же, задолго до смерти, мыслию о необходимости дать своевременно отчет даруется далеко не всем.

Таким образом, оказывается, что нет никакой возможности уподоблять требование господином притчи отчета от своего управителя требованию Богом отчета от всех людей. Невозможность же такого уподобления не дает нам права под образом господина притчи разуметь Самого Бога. Далее профессор Т. Буткевич в одном месте своего объяснения притчи под друзьями управителя разумеет наших ближних, а в другом — ангелов и угодников Божиих. Но я думаю, что если и возможно

маммоной неправды приобрести себе друзей среди людей, живущих на земле, то едва ли это возможно по отношению к ангелам и угодникам Божиим. То положение, что ангелы и угодники Божий молитвами своими предстательствуют пред Богом за всех кающихся грешников, не дает нам права уподоблять их приточным друзьям управителя, ибо ангелы и угодники Божий, предстательствуя пред Богом своими молитвами за грешников, едва ли ограничивают свое предстательство только кающимся грешниками. Если Господь наш Иисус Христос шел и к нераскаянным грешникам и словом Своим доводил их до покаяния, то надо полагать, что как ангелы, так и переселившиеся в вечность угодники Божий, молят Бога и о нераскаянных грешниках, молят о приведении их к покаянию. Следовательно, если считать их «друзьями» людей, то надо считать друзьями всех людей вообще, а не одних только кающихся, не таких только, как управитель притчи.

Господин притчи похвалил своего управителя за то, что он благоразумно поступил; подобно этому (говорит профессор Т. Буткевич) и Бог не только прощает грешника, раскаявшегося и загладившего свои грехи добрыми делами, но и удостаивает его похвалы, то есть высшего блаженства в вечности.

Мне кажется, что и это уподобление невозможно. Управитель притчи простил должникам господина своего только то, что выторговал у них в свою пользу; он отказался только от дальнейшего совершения зла, но положительного добра не совершил. Если господин притчи и мог похвалить его за это, то за одно только отречения от зла, без сотворения блага, едва ли Господь удостоит кающегося грешника

высшего блаженства в Вечной Жизни. Управитель притчи отказался от дальнейших притеснений арендаторов, переписав их контракты; но из притчи не видно, чтобы он возвратил арендаторам арендные платежи, излишне полученные им за прошлое время; следовательно, он не довел дело до конца, не сполна осуществил свои добрые намерения. И если господин притчи мог похвалить своего управителя за такую находчивость, догадливость или мудрость, то едва ли такой управитель может удостоиться от Бога не только

высшего блаженства, но даже и простой похвалы. А это опять-таки доказывает, что под образом господина притчи никак нельзя разуметь Самого Бога.

Приступая, со своей стороны, к объяснению притчи о неверном управителе, я нахожу, что не все притчи Господни имеют иносказательное (аллегорическое) значение. Например: притчи о богаче, которому Бог послал обильный урожай, о богаче и нищем Лазаре, о милосердном самарянине не содержат в себе никакой аллегории. Думаю, что и в притче о неверном управителе нет никакого иносказания и что все неудачи в толковании ее происходили от непременного желания объяснить: кого надо разуметь под приточными образами господина, управителя, должников и друзей.

Итак, не будем доискиваться иного смысла этой притчи, а попытаемся объяснить ее как приведенный Господом, с целью назидания, пример из жизни современных Ему евреев.

Для точного уразумения смысла этой притчи и, главным образом, значения заключительных слов Спасителя, следует прежде всего узнать, кому и по какому поводу она была сказана.

Повествование свое о сказанных Иисусом Христом четырех притчах, в том числе и о притче о неверном управителе, Евангелист Лука начинает следующими словами: