Чтение онлайн

И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную (Мф. 25, 46).

О вечных мучениях

Мысль об осуждении грешников на вечные мучения смущает многих. За грехи кратковременной земной жизни страдать вечно! Справедливо ли это? Соразмерно ли наказание вине? И согласуется ли такое осуждение на вечные мучения с понятиями о милосердном и любящем Боге?

Мы знаем из слов Иисуса Христа, что милосердный Бог прощает нам даже самые тяжкие грехи, если мы здесь, во время нашей земной жизни, искренно каемся и доказываем искренность своего покаяния воздержанием от грехов и добрыми делами в дальнейшей жизни нашей. Мы знаем, что Бог прощает даже таких грешников (как, например, блудный сын притчи), которые, по нашим человеческим понятиям (выраженным в негодовании старшего брата блудного сына), не заслуживают никакой пощады. Мы знаем, что особенно одаренный от Бога, но беспутно расточивший эти дарования, немилосердный должник притчи был прощен, когда пал перед своим господином и дал слово исправиться и потрудиться, чтобы вернуть потерянное. Мы знаем, что Христос простил разбойника, покаявшегося тогда лишь, когда был уже распят на кресте. Зная же такое, по-видимому, беспредельное и нам даже непонятное милосердие Божие, вправе ли мы задаваться вопросами о справедливости или несправедливости осуждения нераскаянных грешников на вечные мучения? В Своей безграничной любви, Бог указал человеку на Свое беспредельное милосердие как на средство избегнуть осуждения. Человеку указан верный путь, чтобы оправдаться и получить прощение.

Придите ко Мне все труждаюшиеся и обремененные, — сказал Христос, —

и Я успокою вас (Мф. 11, 28). А если, несмотря на все это, люди не хотят знать ни Бога, ни Его милосердия; если

они упорно отказываются идти по Его зову к блаженству вечной жизни, — то можно ли удивляться, что на Страшном Суде Христос, напомнив им, как Он звал их к Себе, с грустью и глубоким сожалением скажет: «

И вы не захотели! (Мф. 23, 37), уйдите же от Меня! Вы сами своей жизнью произнесли приговор над собой; вы сознательно, по собственному желанию, шли туда, где должен был бы быть один диавол со своими падшими ангелами; идите же туда, и оставайтесь там вечно!»

Каковы будут мучения грешников, в чем именно они будут заключаться — этого мы не знаем. Многие толкователи Евангелия, основываясь на словах Спасителя о вечном огне, склонны считать этот огонь таким же вещественным и жгучим, какой известен нам; другие же, отвергая мнения о мучениях от огня, отказываются объяснить свойства его. Так, блаженный Августин говорит: «Какого рода этот огонь — никто из людей не знает». По мнению же Дамаскина, «грешники будут преданы огню вечному, не такому вещественному, как у нас, но такому, какой ведом одному Богу». Мне же кажется, что если Иисус Христос и говорил об огне неугасаемом, о геенне огненной, о тьме и скрежете зубов, то лишь для того, чтобы сравнением с такими, понятными Его слушателям, страданиями дать Им некоторое представление о предстоящих грешникам мучениях после осуждения их на Страшном Суде. Из ответа

Иисуса Христа саддукеям на вопрос о воскресении мы знаем, что в будущей жизни воскрешенные люди будут подобны духам, ангелам, следовательно, не будут облечены в такие чувственные тела, которые можно было бы мучить обыкновенным огнем; поэтому с большой вероятностью можно предположить, что осужденные грешники подвергнутся душевным мукам, а не телесным. Каковы будут эти душевные мучения — мы не знаем, но некоторое подобие их может представить себе тот, кто когда-либо испытывал невыразимую тоску, доводящую до отчаяния, такую тоску, когда места себе не находишь, не знаешь, куда уйти, бежишь от людей, ищешь успокоения в одиночестве... и нигде его не находишь! Не такой ли тоской, быть может во сто крат большей, будут мучиться грешники, не пожелавшие во время своей земной жизни искать успокоения во Христе?..

67

Открыв Апостолам тайну предстоящего разрушения Иерусалима, кончины мира, Своего Второго Пришествия и Страшного Суда, Иисус отвлек внимание их от отдаленного будущего к тому, что должно совершиться через два дня.

Вы знаете, сказал Он,

что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие (Мф. 26, 2). Какое впечатление произвели на Апостолов эти слова — Евангелист не поясняет; не говорит он также и о том, куда пошел Иисус после этой знаменательной беседы. Судя по всему, что произошло в этот день в храме, а также и по продолжительности беседы на горе Елеонской, можно полагать, что наступила уже ночь,

когда Иисус окончил все слова сии (Мф. 26, 1). С наступлением же ночи Он мог отправиться в Вифанию, куда уходил в предшествовавшие дни, или же остаться до утра на горе и провести ночь в молитвенном единении с Отцом Небесным. Последнее предположение вероятнее, судя по тому, в каком настроении духа Он должен был находиться после окончательного разрыва с правящей партией еврейского народа. Апостолы тоже остались на горе и, вероятно, скоро заснули, что дало Иуде Искариоту возможность незаметно отлучиться в Иерусалим.

Совещание в доме Каиафы

В это самое время в Иерусалиме, в доме первосвященника Каиафы, собрались на совет первосвященники, фарисеи, книжники и старейшины народа. Обсуждению подлежал вопрос о том, как и когда убить Иисуса. Они давно уже решили убить Его и отдали приказание, в силу которого каждый, узнавший местопребывание Его, обязан был донести об этом синедриону. Следовательно, теперь рассуждали только о времени и порядке исполнения этого приговора. Все происшедшее в тот день в храме, в особенности же всенародное обличение их Иисусом, побудило их собраться в чрезвычайное заседание синедриона и тонко обсудить все щекотливые стороны вопроса. Они прекрасно понимали, что если народ и не признавал в Иисусе Мессию, все же считал Его выдающимся Пророком и небывалым Чудотворцем, а потому схватить Его и убить теперь, когда Иерусалим переполнен пришедшими на праздник пасхи, будет крайне неосторожно и опасно: народ может вступиться за Него; при малейшем подстрекательстве со стороны Его учеников это заступничество перейдет в бунт, для усмирения которого придут римские войска, и начнутся все ужасы, которых так страшились члены синедриона. Так рассуждали теперь главари еврейского народа; и решили взять Иисуса хитростью и убить, но только все это сделать по окончании праздника пасхи, когда прибывший со всех стран народ разойдется.

Предательство Иуды

Пока они так рассуждали, тайно пробирался к ним один из Апостолов, Иуда Искариот, которого сатана соблазнил возможностью заработать некоторую сумму денег, оказав синедриону крайне необходимую для него услугу. Это был тот самый хранитель денежного ящика, казначей малого стада Христова, которого Евангелист Иоанн называет вором. Назвавшись одним из двенадцати Апостолов, Иуда предложил свои услуги указать синедриону, когда и где можно взять Иисуса, и обещал он устроить это так секретно, что народ ничего не будет знать, следовательно, не будет и никаких поводов к народным волнениям. Но что же

вы дадите мне за такую услугу? — спросил Иуда.

Они обрадовались и

предложили ему тридцать сребренников (Мф. 26, 15).

Да и как было не обрадоваться добровольному появлению такого союзника! Помимо того, что Иуда знает все тайные места, куда Иисус удаляется в ночное время, уже одно то, что против Иисуса восстал один из двенадцати учеников Его, могло поколебать в народе веру в Него даже как в Пророка.

Иуда не стал торговаться, надеясь, вероятно, получить добавочную плату, когда исполнит обещанное. Да и синедрион готов бы был заплатить за такую услугу гораздо дороже, но назначил только тридцать сиклей потому, что этой ценой хотел унизить Иисуса, так как по закону Моисея такая сумма назначена была в вознаграждение за раба, случайно убитого.

Окончив переговоры, Иуда удалился, и теперь все заботы его состояли в том, чтобы ловко обработать выгодное и важное дело:

и с того времени он искал удобного случая предать

Его. Все это происходило во вторник перед пасхой.

65.

Нельзя строго наказывать людей за неисполнение ими воли Божией, если она была неизвестна им. Положим, воля Божия, то есть любовь к Богу и ближним, вписана, так сказать, в сердцах людей при самом создании их; и потому, строго говоря, никто не смеет отговариваться незнанием воли Божией. Но так как люди ожесточили свои сердца и разучились читать в них, стали глухи к божественному голосу совести, то надлежало напомнить и волю Божию. Господь наш Иисус Христос пришел, между прочим, для того, чтобы напомнить и разъяснить ее не одним только евреям, но всем вообще людям, живущим на земле. Поэтому и окончательный суд над родом человеческим, по необходимости, отсрочивается до того времени, когда проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам (Мф. 24, 14). Только тогда и возможен будет суд. Но и тогда, безусловно, справедливый Господь будет судить людей по степени вины их: Раб... который знал волю господина своего, и не был готов (встретить Его), и не делал по воле его, бит будет много (то есть будет строго наказан); а который не знал, и сделал достоиное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут (Лк. 12, 47—48).